Чтение онлайн

Таким образом, Коэны стали первыми иностранцами, которые удостоились этой высокой награды. Ни Ким Филби, ни другие члены "кембриджской пятерки" не удостоились подобных почестей, тогда как Никита Хрущев в свое время, не задумываясь, сделал из Президента Египта Гамаля Абделя Насера и руководителя Кубы Фиделя Кастро Рус Героев Советского Союза.

То, что Борис Ельцин - человек, разваливший Советский Союз, санкционировал вручение такой высокой награды, говорит об его убежденности в том, что не без помощи Леонтины и Морриса Коэн СССР и Россия приобрели исключительно важное средство для обороны страны - атомную бомбу. Этот последний документ, подшитый в многотомное дело № 13 676, подтверждает правильность нашего повествования. Оно свидетельствует, что Коэны и их связи в американском Лос-Аламосе - не миф и не дезинформация, а реальность ХХ века.

Послесловие Гари Керна

1. Атомная проблема

Триумф документов

Когда последний советский руководитель Михаил Горбачев начал в конце 80-х годов осуществлять политику гласности, расширив круг разрешенных к публикации произведений, он рассчитывал вдохнуть жизнь в умирающие государственные органы журналистики, литературы и истории. Однако он, вне всякого сомнения, не собирался отменять государственную цензуру. Тем не менее с течением времени и по мере того как политика гласности набирала силу, органы печати стали подавать не только признаки жизни, но и свободолюбия. Они перестали ощущать себя государственными учреждениями и считаться с комитетом по цензуре. Начался настоящий литературный бум. Газеты и журналы ежедневно публиковали творения ранее запрещенных русских и иностранных авторов, а также архивные документы, помеченные грифом "секретно". Главлит не мог противостоять этому процессу и впал в агонию. Пражская весна пришла в Москву с опозданием на 20 лет.

Волна сенсационных публикаций захлестнула возрождающуюся русскую прессу. У людей появилась надежда, что "белые пятна" советской истории, на которые ссылался сам Горбачев, вскоре заполнятся фактами, почерпнутыми из обширных государственных архивов. С заплесневелых подвалов спадут засовы, и так долго хранившиеся секреты советского периода будут выставлены на всеобщее обозрение. Все думали, что каждую историческую тайну разъяснит документ, погребенный в досье, но содержащий в себе точный ответ, имена, даты и прочие детали. Вскоре должна будет спасть пелена с закулисного мира дипломатии, тайных деяний и леденящих душу замыслов. Ужасы сталинской диктатуры, погребленные в досье с грифом "хранить вечно", будут вынесены на суд общественности. Заранее предвкушая удовольствие, люди шутили: "Самый большой архивариус - это КГБ".

Действительно, многие архивные досье увидели свет. Судебные дела артистов, писателей и политических деятелей, павших жертвами репрессий, например дела Исаака Бабеля, Всеволода Мейерхольда или Николая Бухарина, были открыты КГБ и опубликованы в московских периодических изданиях или отдельными книгами на Западе1. Благодаря документам, собранным следственной комиссией и переданным средствам массовой информации, широкую огласку получила трагедия Катыни, когда в апреле 1940 года тысячи польских офицеров были убиты и захоронены в лесах Смоленщины. Общественность узнала, что к этому злодеянию нацисты не были причастны, как на протяжении долгих лет утверждал советский режим. Смертный приговор полякам был вынесен лично Сталиным и приведен в исполнение по приказу Лаврентия Берия, в то время возглавлявшего НКВД2. Кронштадтский мятеж, коллективизация, договор о дружбе Сталина с Гитлером, война в Корее, судьба американцев, задержанных в СССР, - все эти некогда запретные темы советской истории отныне стали трактоваться в свете новых документов и данных различных источников1.

Однако другие темы по-прежнему вызывали много вопросов. Был ли Ленин отравлен? Сотрудничал ли до революции 1917 года Сталин с царской охранкой? Отдавал ли Сталин приказ убить Кирова? Максима Горького? Был ли он сам убит? Мы перечислили только несколько жутких вопросов, касающихся сталинского периода и по-прежнему остающихся невыясненными. Кроме того, возникают другие многочисленные вопросы, относящиеся к советскому периоду в целом, ответы на которые никогда не содержались ни в неопровержимых документах, ни в полномочных заявлениях, ни в материалах уголовных дел. Но даже если и появляются документы подобного рода, то это не значит, что все проясняется. Документы и заявления порождают новые вопросы, а каждая вещь требует пояснения.

Поэтому желание увидеть триумф документов не было полностью удовлетворено,тем более что кое-кто, питая тягу к запрету, начал понемногу "спускать дело на тормозах".

Святая святых. Дело атомной бомбы

Никто не ожидал увидеть опубликованным досье о советском атомном шпионаже. В начале и середине периода гласности не было даже и намека на возможное рассекречивание этого досье. В конце концов, не составляло ли оно святая святых безопасности государства, национальной обороны? Любая мысль о рассекречивании данного досье немедленно вызывала волну аргументов "против".

Во-первых, досье содержит описание устройств, способных уничтожить целые города и, следовательно, превратить ничтожного диктатора, одержимого манией величия, в угрозу для всего человечества. Кто может дать гарантию, что подобные технические описания не в состоянии помочь физику из лаборатории диктатора решить проблему? Во-вторых, в досье названы имена живых или мертвых, чья репутация могла бы быть скомпрометирована. Вы, конечно, можете изменить имена, однако контекст все расставит по своим местам. В-третьих, из досье становится известно о методах работы спецслужб, а ведь некоторые из них еще не утратили своей актуальности. К тому же там называются коды, псевдонимы, документация. Можно ли обо всем этом не упоминать в прессе, равно как и об именах, и о важной технической информации? Если да, то что же останется? В-четвертых, секреты зарубежных государств, вероятно, способны вступить в противоречие с официальной историей, вызвать возмущение широкой общественности и ухудшить международную обстановку. Наконец, это досье может таить в себе доказательства успехов НКВД-КГБ в области атомного шпионажа, что заставит переоценить достижения советской науки и по-другому отнестись к наградам, врученным ее героям.

Итак, существуют по меньшей мере пять причин, по которым досье о советской атомной бомбе не следовало бы раскрывать. Однако в специфических условиях гласности последнего периода пятая причина как раз и послужила основным мотивом для рассекречивания досье.

В январе 1988 года Советский Союз отмечал 85-летие Игоря Курчатова, знаменитого директора Лаборатории-2, где была создана советская атомная бомба. Во время одной из телевизионных передач о великом физике, скончавшемся в 1960 году, ныне здравствующие коллеги назвали его "отцом советской атомной бомбы". Юлий Харитон, Георгий Флёров, Анатолий Александров и многие другие сказали миллионам телезрителей, что Борода, как уважительно называли Курчатова друзья, неуклонно вел программу по созданию атомной бомбы к успеху, хотя ему приходилось работать в стране, разоренной войной, имея в своем распоряжении минимально развитую технологическую инфраструктуру. В подобных условиях он с удивительной прозорливостью решил невероятно сложные проблемы за неизмеримо меньший срок, чем его американские коллеги, трудившиеся в идеальных условиях и получавшие неограниченные финансовые средства.

В конце того же месяца 1988 года в Германии скончался Клаус Фукс. На его похоронах присутствовали многочисленные немецкие друзья. Однако так и не приехал ни один советский официальный деятель. На подушечках рядом с орденом Карла Маркса и другими почетными регалиями, врученными Фуксу Германской Демократической Республикой, не было приколото ни одной советской награды. Хотя Фукс отбыл тюремное заключение за то, что передавал Москве секретную информацию, в официальном коммюнике от 8 марта 1950 года, распространенном ТАСС, говорилось: "Советское правительство не знает никакого Фукса, и ни один агент Советского правительства не вступал с ним в контакт".

Контраст между отношением к Курчатову и тем, что выпало на долю Фукса, не ввел в заблуждение Александра Феклисова, полковника КГБ в отставке, который "опекал" Фукса в 40-е годы. "После удачного испытания советской атомной бомбы, - с сожалением говорил он, - наши ученые мужи были удостоены звания Героев Социалистического Труда и лауреатов Сталинской премии. Получили награды и некоторые сотрудники разведки. Прискорбно, что Клауса Фукса обошли стороной. Ведь он же едва избежал казни и получил 14 лет тюрьмы"1.

Физики получили баснословные награды: машины, дачи, право бесплатного проезда по территории СССР, денежные премии; их дети принимались без конкурса в элитные учебные заведения. Сталинская премия 1-й степени приносила 500 тысяч рублей, что приблизительно равнялось 25 тысячам долларов. Звание Героя Социалистического Труда было самым высоким знаком отличия страны, и некоторые физики удостоились его трижды! Курчатов получил все эти награды, не считая пяти орденов Ленина. Его имя было присвоено электростанциям, 104-му элементу Периодической таблицы Менделеева. Для сравнения скажем, что из сотрудников разведывательных служб только Лаврентий Берия, глава НКВД и главное ответственное лицо по выполнению атомной программы, получил Сталинскую премию и звание Героя Социалистического Труда. Все офицеры, работавшие под его началом, должны были довольствоваться лишь одной из этих наград, а на менее высоком уровне - орденом Ленина (Квасников, руководитель отдела научно-технической разведки) и орденом Красного Знамени (все остальные, включая Феклисова).