Чтение онлайн

Улететь я тихо улетел, но черт возьми эту Катю!..

— Вам кофе? — галантно рассыпается перед ней в любезностях генерал. Мне его поведение непонятно.

— Спасибо, Дмитрий Степанович, с удовольствием, — кивает Катя благосклонно.

— Да у вас тут чистой воды сговор! — не выдерживаю я их театральных подмостков. — А ну-ка, колись, Степаныч, ты мне ее подсунул с самого начала?! — пристально смотрю генералу в глаза.

Он улыбается, но взгляд не отводит.

— Что значит подсунул, дорогой?! Разве я вещь какая-нибудь? Ты уж, пожалуйста, выбирай выражения! — обижается Катя.

Полностью игнорирую ее слова, смотря все так же на Степаныча. Жду от него ответа на заданный вопрос.

— Ну, оружием клянусь! — сдается генерал. — Веришь?

Остается только поверить клятве старого вояки. Клятва серьезная. Нахмурившись, молча беру со столика сигареты. Генерал поднимается с кресла.

— Пойду я. Вы тут побеседуйте, скоординируйте свои дальнейшие действия… — драпает Степаныч.

Иду провожать начальника. Выходим на улицу.

— Даже я понимаю, что такая дама в вашей экспедиции может быть просто незаменимой, — начинает генерал, как и положено старшему по званию. — С ее способностями — только у нас и работать.

Я прекрасно понимаю его позицию: лучшая защита — это нападение.

— Незаменимых не бывает, — отвечаю мрачно.

— Не согласен! — возражает он. — Таких, как она — единицы! Ведь все нынешние разрекламированные провидцы и чудотворцы — сплошь и рядом жулье! А тут перед нами настоящий уникум. Она же…

— Да я не о том, — перебиваю его. — Она что, у нас теперь в штате числится?

— При чем здесь это? — искренне удивляется Степаныч. — Нет, конечно. Да пойми ты, я же мог бы накачать твоего архивариуса сывороткой, он бы тогда мне выложил, как миленький, все, что знает с детства. Ну, а людей у нас хватает — отправил бы за золотом этим дивизию. Да только шуму бы было! Москва, как пить дать, узнала бы об этом деле, а ты сам понимаешь, что происходит, когда в серьезные вещи вмешивается столица…

Киваю, с этим доводом я согласен. Там, куда влезают столичные чиновники, пытающиеся контролировать сразу все и везде, хрен что слепишь дельное. А благодаря Кате операцию можно осуществить очень тихо и без лишнего напряга.

— То-то и оно, — Степаныч отечески треплет меня по плечу. — Так что не валяй дурака. К тому же девчонка от тебя без ума.

Генерал начинает спускаться с крыльца. Я молчу.

— Эх, будь я помоложе лет на двадцать, — самодовольно заявляет шеф и, тряхнув седой головой, подмигивает мне. — Так что, давай, лови момент, Герасим… Ладно, отдыхайте. О делах продолжим завтра. Вернее, уже сегодня. В двенадцать ноль-ноль — ко мне. И чтобы не опаздывать! — Он уходит по тропинке к административному корпусу, в котором у него и кабинет и личные апартаменты.

Возвращаюсь в коттедж. Катя делает вид, что с увлечением смотрит телевизор. Просто обалдеть можно от этой дамы. Сверхсекретная база, а она когда захочет — тогда и приходит, захочет, уходит. Никаких ей не требуется пропусков и удостоверений. Фантастика. Может, и прав генерал — с ее способностями только и гоняться за мифом. Да бог с ней, пусть' остается, но разговаривать я с ней не собираюсь. Терпеть не могу, когда мне кто-то навязывается в помощники.

Плюнув в сердцах, иду в ванную. Помоюсь — и спать. Достала меня эта Катя. Все. Никаких дел. Никаких Кать. Я сейчас только отдыхаю.

Через два дня на казенном «жигуленке» едем с Катей в город, чтобы отвезти Афанасия Сергеевича на базу.

Генерал приготовил нам необходимые документы, оснащение.

Все, что понадобится дополнительно, включая и машину, получим уже в Новосибирске, так как по плану историка в этом городе мы также должны обязательно побывать.

Прежде чем выехать, я позвонил и предупредил, что сегодня с его квартиры снимут наружную охрану. Личный телохранитель Андрюша вместе с нами тоже поедет на базу.

Выезжаю под арку внутрь просторного прямоугольного двора, в центре которого расположено двухэтажное здание детского садика. Разворачиваюсь, не доезжая метров пятидесяти до нужного нам подъезда.

Давняя привычка оставлять машину подальше от «места работы», чтобы она не «светилась» и можно было всегда ею воспользоваться.

Припаркованных автомобилей во дворе не так уж и много. Вылезаем из машины и идем к подъезду.

Я теперь с Катей разговариваю только по делу. Она, конечно, обижена, но это ее проблемы. Добилась своего, навязалась — терпи… Пусть думает обо мне что хочет, мне без разницы! Лето выдалось жаркое, но я вынужден ходить в пиджаке, так как постоянно таскаю с собой пистолет. С «глоком» я не расстаюсь даже в постели. Надо привыкать к сторожевому режиму. Идем не торопясь по тротуару.

— Долго еще ты будешь на меня дуться? — спрашивает Катя грустно.

— Не люблю нахальных «инициативников», — отвечаю бесстрастно, а сам тем временем просматриваю территорию возле дома.

Дежурной машины возле подъезда нет. Парни, как только получили приказ сниматься, выполнили его мгновенно. Прекрасно их понимаю. Кому охота торчать с утра до вечера в прогретой солнцем машине?

Поднимаемся на этаж. Звоню. Проходит минута-другая, а нам никто не собирается открывать. Что за ерунда? Пробую ручку дверей, та легко поддается. Отпихнув Катю к лифту, выхватываю пистолет из-за пояса и, скинув предохранитель, боком по стене просачиваюсь в коридор.

Катя спокойно заходит следом и говорит, что в квартире никого нет ни живых, ни мертвых.

Расслабившись, осматриваю одну за другой все комнаты. По квартире словно ураган пронесся. Из шкафов выброшены на пол вещи, бумаги, книги. В кухне с полок снята посуда и перевернуто вверх дном помойное ведро.

Катя достает из сумочки сотовый телефон и подает его мне. Беру трубку и набираю номер генерала. Пересказываю ему, что здесь произошло. Степаныч говорит, что сейчас пришлет своих оперативников. Отдав Кате трубку, прохожу к окну и открываю раму с одной стороны. В комнате после устроенного кем-то бардака на редкость пыльно и душно.

— Вот черт! — ругаюсь, глядя во двор.

— Ты что, Гера? — спрашивает Катя с другого конца комнаты.

— Смотри! — киваю в окно.

Во двор входят Афанасий Сергеевич и его охранник Андрюша. Они, очевидно, ходили в магазин, так как оба нагружены бумажными и полиэтиленовыми пакетами. Вернее, нагружен охранник — у Афанасия Сергеевича в руке только один пакет, другой рукой он энергично размахивает, что-то рассказывая Андрею.

Андрюша, я вижу, так заслушался, что положил на инструкции, глаз не сводит с историка, вместо того чтобы смотреть по сторонам, и руки у него заняты. Интересно, каким он местом или чем собирается в случае чего доставать свой пистолет?

— Очень тревожно, — вдруг произносит Катя.

Бросив на нее взгляд и заметив, как она бледнеет, мгновенно выхватываю оружие, приводя его в боевую готовность.

Катин индикатор сбоев не дает.

Спрашивать ее, в чем дело, уже не надо.

Вижу, как из-за угла здания детсада выскакивает черная «девятка». Скорость она уже набрала приличную. До Афанасия Сергеевича и охранника остается метров тридцать. Не раздумывая, дважды стреляю в воздух.

Андрей реагирует мгновенно. Пакеты летят на асфальт, а Афанасий Сергеевич, отброшенный могучей рукой, отлетает через низкие кустики на газон, не успев сообразить, что происходит.