Чтение онлайн

Все шло отлично до момента расплаты. Прикинув приблизительно стоимость обеда, Терри пришел к выводу, что трех бульгенов вполне хватит для оплаты. Но он не предвидел, что Юните вздумается вдруг заказать ананасы и торт. Не зная их стоимости и не решаясь остановить девушку, Терри к концу обеда настолько встревожился, что это обратило на себя внимание Юниты.

– Что с вами? – спросила она.

Терри сослался на головную боль и всеми силами старался не выдать своей тревоги. Но момент расплаты наступил, и Терри с ужасом увидел цифру под. чертой, подводившей итог: четыре бульгена двадцать мезо. И надо еще хотя бы пятьдесят мезо дать официанту.

Терри похолодел.

– Хорошо! Сейчас… я вас позову, – сказал он официанту.

Тот покорно отошел.

Юнита, однако, заметила растерянность друга.

– В чем дело? У вас нет с собою денег? – спросила она.

Проще всего было признаться. У Юниты были с собою деньги, и все легко разрешилось бы. Но Терри стыдно было признаться, что у него нет пяти бульгенов и он не в состоянии оплатить обед.

– Ничего, ничего, – пролепетал он в ответ на вопрос Юниты. – Я плохо почувствовал себя после вина. Оно крепкое.

– Я не заметила.

– Да, конечно… Но я давно не пил… Посидим несколько минут.

– Хорошо, Терри, посидим, – согласилась Юнита, тревожно глядя на молодого человека, лицо которого действительно побледнело и покрылось капельками пота.

– Может быть, врача? – забеспокоилась Юнита.

– Нет… зачем? – промолвил Терри. – Извините, Юнита, я на минуту выйду…

Поднявшись из-за стола, он не знал, что намерен делать. Подойти к официанту и попросить его подождать до завтра? Но он может не согласиться. Отдать в залог какую-нибудь вещь? Терри лихорадочно шарил по карманам, но ничего не находил… Часы? На них дарственная надпись отца в день совершеннолетия. Терри так дорожил ими!.. Но другого выхода не было. Он снял часы и направился ко входу в служебные помещения, где рассчитывал найти официанта и договориться с ним. Как вдруг его кто-то окликнул:

– Мышонок… Терри! Да ты ли это, друг мой?

Пирс сидел за столиком в компании хорошо одетых молодых людей. Что касается их спутниц, то и туалет, и ярко накрашенные липа наводили на мысль, что в этом обществе они непостоянны.

Терри, однако, было не до размышлений. Он ухватился за Пирса, как утопающий хватается за соломинку. Отозвав его в сторону, Терри, даже не ответив на вопросы своего бывшего соученика о здоровье, попросил:

– Ты мог бы дать мне взаймы два бульгена? До завтра. Я завтра же верну.

Он не особенно рассчитывал на отзывчивость Пирса, зная его расчетливость. Но Пирс вынул портмоне и вручил Терри трехбульгенную купюру.

– Бери-бери, – великодушно сказал он. – Я, благодарение богу и нашему отечеству, не прозябаю в нищете…

– Где я тебя увижу завтра? – спросил Терри.

– Седьмая улица, дом тридцать шесть, квартира первая… Хотя, если не возражаешь, я лучше зайду к тебе. Ты завтра свободен? Пообедаем, потолкуем.

Терри назвал свой адрес и, попрощавшись с Пирсом, вернулся к Юните.

– Ну вот, теперь я чувствую себя совсем хорошо, – весело сказал он и, подозвав официанта, расплатился с ним.

Остаток дня прошел хорошо, если не считать время от времени возвращавшейся тревоги о бреши в бюджете и необходимости возвратить долг Пирсу.

Но опасения оказались напрасными. Встреча с Пирсом нежданно облегчила положение Терри.

Пирс явился вскоре после двенадцати, держал себя, хотя и несколько развязно с точки зрения робкого и забитого тяготами жизни Терри, но по-дружески тепло. Он проявил интерес к научным исследованиям Терри и, узнав, что тот конструирует прибор для улавливания мыслей на расстоянии, удивился:

– Неужели это возможно?

– Я уверен. Как только будут деньги, я куплю кое-какие материалы…

– Обожди, обожди, не в деньгах дело, – прервал его Пирс. – Как можно читать мысли другого человека?

– Но ты же всегда умел читать чужие мысли, помнишь, в школе?

– Чепуха! Неужели ты верил этому? – рассмеялся Пирс. – Я же дурачил вас. А у тебя, надеюсь, основано на науке.

– Ну, конечно. Я убежден, что аппарат будет действовать безотказно.

Пирс подумал, что поддержка, оказанная Терри в такой момент, вознаградится в будущем сторицей.

Обедали в первоклассном ресторане «Звезда экрана». Пирс заказал изысканные блюда и дорогие вина. После обеда он предложил «поехать к девочкам», но Терри, смущаясь, отклонил это предложение, заявив, что любит одну девушку и не хочет разменивать свое чувство. Пирс слегка пожурил его за святость, не соответствующую духу времени, но настаивать не стал.

Вечер провели в мюзик-холле, потом поужинали в ресторане.

Все остальное прошло незаметно и казалось есте­ственным. Пирс, не особенно распространяясь, вручил другу тысячу бульгенов, заявив, что хотел бы участвовать в осуществлении его творческих замыслов. Терри поначалу отказывался, но Пирс не слушал era возражений.

– Отдашь, отдашь, я знаю, ты честен, как никто другой, – твердил он. – Главное – успех твоей работы. Так?

– Ну, конечно! – согласился Терри. – Это так интересно! Это открывает такие возможности!

– Какие? – поинтересовался Пирс.

Этот, казалось бы, естественный вопрос привел Терри в замешательство.

– Ну как? – пытался он объяснить. – Передача мыслей на расстояние, это же очень важно в психологии, невропатологии, при изучении высшей нервной деятельности человека…

Пирс не стал настаивать на дальнейших поясне­ниях. Он снова предложил поехать к девочкам, но видя, что это не вызывает воодушевления у Терри, попросил официанта вызвать такси и отвез товарища домой, пообещав на досуге заглянуть к нему.

Кредитор вскоре предъявил свои права. Вначале в мягкой форме, а потом более настойчиво.

Терри собирался опубликовать сведения о своем открытии в медицинском журнале, но Пирс удержал его от этого, высказав разумную мысль, что прибором могут воспользоваться злонамеренно.

– А вот давай сядем и подумаем, что можно сделать, имея такой приборчик, – сказал Пирс. – Читать чужие мысли, когда думающий не подозревает об этом. А если и подозревает, то все равно бессилен остановить мысль. А? Интересно?

– Неудобно, – робко возражал Терри. – Мысли – единственное, что принадлежит человеку безраздельно и над чем он хозяин, какое бы место ни занимал в обществе, как бы его ни подавляли. Мысль о хорошем, радостном может поддерживать человека, даже, когда ему безнадежно плохо.

– Ты говоришь, как поэт, – заметил Пирс. – Но разве нельзя извлечь из этого пользу? Поймать мысль, узнать, использовать для себя. – Холодные глаза расчетливого Пирса загорелись неистовым блеском. – Это ведь клад! – воскликнул он. – Мы станем богачами, властелинами мира. Ты понимаешь, что в наших руках?