Чтение онлайн

Через некоторое время, однако, ветви кончились, а почва по-прежнему оставалась достаточно твердой, чтобы выдержать слонобыка. Очевидно, далеко не каждый местный лес имел болото в центре. Наконец движение замедлилось и остановилось. Подошедшие туземцы поставили землян на ноги, и пленники увидели центр поляны. Эмили вскрикнула, Роберт закусил губу.

Коррингартцы были здесь — вернее, то, что от них осталось. Восемнадцать копий, воткнутых в землю остриями вверх, образовывали круговой частокол вокруг центрального столба. Каждое копье поддерживало в стоячем положении тщательно очищенный от мяса скелет — хотя и явно не человеческий, но гуманоидный. Лишь головы, насаженные на наконечники копий, не были очищены от кожных покровов — высохшие и сморщенные, они выглядели еще более жутко, чем головы живых коррингартцев. У ног каждого скелета лежали еще головы — возможно, они принадлежали тем, кого не удалось взять живыми, или же число 18 имело для племени какое-то ритуальное значение. Скелеты и отдельные кости этих коррингартцев вместе с изодранной униформой, разломанными бластерами и разбитыми приборами были свалены в кучу у подножия столба. Вся эта куча выглядела обгорелой, и лишь наверху ее выделялись еще не тронутые огнем пробитые шлемы и изувеченные бластеры землян, а также ранец Эмили. Столб имел почти четыре метра в высоту; в верхней его части были проделаны девять сквозных горизонтальных отверстий, на разной высоте проходивших через центр. В каждое такое отверстие была продета крепкая прямая палка, концы которой торчали из столба на три фута в каждую сторону, напоминая спицы колеса; на концы палок были насажены деревянные бруски. Роберт окинул безнадежным взглядом искореженное оружие; в этот момент тупая страсть туземцев к разрушению злила его даже больше, чем их жестокость. «Впрочем, — подумал он мгновение спустя, — это не так уж и глупо. Вещь, предназначения и устройства которой ты не понимаешь, гораздо безопаснее уничтожить, чем пытаться использовать. В этом туземцы мудрее землян, хватающихся за любую опасную игрушку. Черт бы побрал всех достойных противников в мире! Вот сейчас бы прыгнуть, пару раз перекатиться — и бластер был бы у меня в руках…»

Еще несколько аборигенов вскарабкались по ременным петлям на спины слонобыков и втащили наверх пленников. Животные подошли вплотную к столбу с разных сторон. Роберта и Эмили подвесили за руки на противоположные концы одной палки. Слонобыки отошли в сторону, зато появились туземцы с охапками травы. Они свалили траву под ногами землян; один из воинов высек двумя камнями искру и зажег факел. В этот момент солнце, прекрасно видимое отсюда благодаря уходящей на запад прямой просеке, коснулось земли. Туземец с браслетами из желтых зубов на всех шести конечностях — очевидно, шаман или вождь — подал знак. Воин поджег траву. Туземцы разбрелись по поляне, садясь или опускаясь на средние конечности в предвкушении долгого зрелища. Музыканты затянули новую мелодию, тоскливую и протяжную, с резкими диссонирующими нотами; очевидно, она имела целью увеличить страдания обреченных.

Трава разгоралась медленно и давала удивительно мало дыма, так что пока дискомфорт землян ограничивался лишь неудобной позой, но пилот понимал, что туземцы в своей первобытной жестокости специально предусмотрели это — пламя должно увеличиваться постепенно.

— Роберт! — воскликнула Эмили тоном, которым в менее просвещенные времена обращались к богу. — У вас должны быть какие-то идеи!

— Увы, никаких, — мрачно отозвался пилот. — Если бы не эти бруски, можно было бы раскачаться и сорваться с палки. Но и в этом случае нас бы тут же подвесили обратно, и хорошо еще, если не вниз головой.

— Ну почему эти ублюдки такие тупые! Неужели нельзя с ними договориться? Цивилизованный человек может столько предложить дикарю…

— Только не такому, как эти. Им не нужны ни стеклянные бусы, ни бластеры. Все чужое может быть опасным, все опасное должно быть уничтожено. Принцип простой, но эффективный.

— Но ведь должен быть какой-нибудь выход!

— Кто вам это сказал? Безвыходные положения встречаются на каждом шагу, а в Дальнем космосе тем более. Как сказал в старину один остроумный человек, жизнь ничем хорошим не кончается.

— Но, Роберт, я не хочу умирать!

— Я тоже, если вас это хоть немного утешит.

Эмили снова начала всхлипывать. Роберт кусал губы, пытаясь укротить ужас, бившийся в нем под маской внешнего спокойствия. Он пытался отвлечься, переключить сознание на решение какой-нибудь задачи… вспомнить нерешенную головоломку… придумать оригинальный каламбур… не лучше ли поискать выход? Но ведь его действительно нет, выхода. Внизу больше сотни вооруженных туземцев — а их всего двое, они связаны, их головы не защищены… Нет, нет, нет! Если ничего не приходит на ум, задачу надо выдумать. Например, мат в три хода, где решение начинается с жертвы ферзя. Черного короля, конечно, поместим в центр доски — так больше вариантов… и вообще побольше фигур, чтобы жертва была неочевидной… Проклятое слово «жертва»! Опять все сначала…

Хотя рукава скафандров не позволяли ремням впиваться в запястья, задранные вверх руки постепенно затекали — причем повышенная гравитация ускоряла этот процесс. Пламя разгоралось, его тепло уже чувствовалось сквозь ботинки. И дым, как бы мало его ни было, все же начинал щипать в носу и в горле…

— Роберт, сколько, по-вашему, мы так продержимся?

— Если бы у нас были шлемы, то, может быть, мы могли бы рассчитывать на несколько часов. А так мы, вероятно, задохнемся раньше. В любом случае у нас нет приличной термозащиты. Туземцы намерены сделать из нас фирменное блюдо — землянин, жареный в собственном скафандре…

— Как вы можете шутить в таких обстоятельствах!

— В таких обстоятельствах шутить — это все, что нам осталось, чтобы сохранить достоинство. Иначе мы начнем визжать и звать маму, а это унизительно и, главное, бесполезно.

Огонь поднимался все выше и охватил ноги землян. С шипением сгорели связывавшие их ремни, оставив отвратительный запах. Жара становилась нестерпимой, пленники подогнули ноги. Туземцы оживились, видя, что эти странные существа наконец-то начинают мучиться, несмотря на свою толстую, нечувствительную кожу. Флейты заиграли с новой силой — на этот раз что-то радостное, ликующее, напоминая приговоренным обо всех прелестях оставляемой ими жизни.

— Роберт…

— Да?

— Скажите, Роберт… вы и сейчас меня ненавидите?

— Сейчас — нет, мисс Клайренс… Эмили… ведь вы страдаете так же, как и я.

— А если бы мы спаслись… вы бы снова не простили мне миллиарды моего отца?

— Каким образом мы могли бы спастись? Разве что начнется внезапное оледенение… Я еще не видел рептилий, способных выдержать температуру ниже точки замерзания воды… Оледенение… а лучше потоп…

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Сейчас мне плевать на любые деньги… Но, если я спасусь, мое отношение к хозяевам жизни станет прежним.

— Вы говорите — «если»… Значит, вы еще верите?

— Знаете, Эмили… — Роберт закашлялся, — я позволил себе отступить от своих принципов. Не только наихудший, но и самый вероятный сценарий говорят, что нам конец… но я еще позволяю себе надеяться. В конце концов, хуже от этого уже не будет…

Пламя поднялось до пояса.

Земляне раскачивались и извивались, чтобы хоть на короткие моменты вырываться из огня. Увы, этих моментов было недостаточно, чтобы восстановить нормальную температуру в скафандрах. Дым ел глаза, дышать становилось все труднее. В перерывах между приступами кашля Эмили стонала, а Роберт поносил дикарей последними словами, избегая, впрочем, особо непристойных оборотов — не столько из-за девушки, сколько помня еще о собственном достоинстве. Флейты с навязчивостью идиота повторяли одну и ту же музыкальную фразу, построенную, казалось, по принципу максимального неблагозвучия.

Звук, который услышал пилот, сперва был сочтен им за галлюцинацию, порожденную отравленным дымом мозгом. Но вот и Эмили, подавив кашель, закричала:

— Роберт, вы слышите?!

И в самом деле, с неба шел отдаленный гул. Туземцы, опьяненные музыкой и зрелищем, еще не замечали его.

— Коррингартцы… — пробормотал пилот. — В данной ситуации… это конструктивная альтернатива. Но они летят не сюда… на базу…

Но звук становился все громче, и наконец один из воинов недоуменно поднял голову. В то же мгновение ослепительно яркий вертикальный луч вонзился в толпу туземцев. С воплями ужаса дикари бросились в разные стороны; на земле осталось лежать несколько изувеченных и обожженных тел. Сверху ударили новые лучи, дымящимися шрамами вспарывая поляну; туземцы метались в панике и бежали в лес, ибо даже во время штурма базы им не приходилось иметь дела с противником, спускающимся с неба на ревущем пламени. После нескольких выстрелов поляна опустела; на ней остались только трупы и тяжелораненые, которые корчились и шипели от боли. Корабль сел на краю поляны.

Роберт с трудом разлепил слезящиеся глаза и рассматривал прибывший звездолет. Сумерки скрадывали мелкие детали, но не привычные приземистые очертания явно земного корабля. Эмили испустила радостный крик. Уайт отметил про себя, что звездолет невелик и не слишком новой модели; такие обычно принадлежат частным лицам, и в самом деле, на борту отсутствовал государственный герб или эмблема компании. Опытный глаз пилота отметил, однако, мощную и явно весьма современную двигательную установку, а также многочисленные небольшие люки, что говорило о хорошем вооружении. Вне всякого сомнения, последний владелец существенно модернизировал корабль.