Чтение онлайн

— Я соглашусь с тобой в его определении. Разве что слово «мальчик» к нему подходит всё менее и менее. Это, — он тряхнул в воздухе бумагой, — мы будем рассматривать с Его Высочеством и главами отделов. Тебе удалось узнать что-нибудь относительно его планов или намерений его наставницы?

Женщина вздохнула, снова отпила из фляги и кивнула.

— Они хотят, чтобы их оставили в покое. Они опасаются — и вполне обоснованно, насколько я понимаю? — что Агентство захочет заполучить в руки свои загребущие ребёнка Син, поэтому готовят ей торжественное отбытие на другую Грань. Там она будет спокойно растить и воспитывать дитя, вдали от всяких посягателей. И ещё… — Тень мимолётно нахмурилась. — Он говорил, что в городе действует кто-то из богов, Агентство поддалось гнили, цветущей в сердцах людей, а за всем, что сейчас происходит, стоит чья-то конкретная воля.

Лицо Светлова исказила лёгкая гримаса боли. Он тяжело вздохнул.

— Я могу подтвердить его последние слова. Мы знаем, что в пределах города действует древний бог. Точнее, богиня. И этим вопросом я хотел бы заняться в самое ближайшее время. Что до конкретной воли… я догадываюсь об этом. Тонкое ощущение, что за всем происходящим стоит кто-то конкретный. Кукловод, режиссёр, назови как хочешь. С этим ещё предстоит разобраться — всё слишком зыбко. Одни ощущения. Теперь о главном: мы отнюдь не дети, Тень. Ты это прекрасно понимаешь. Да, Агентство имеет виды на ребёнка Син. И да, для нас он безмерно ценен. Хотя бы потому, что возможностей нашего отдела аналитики не хватило, чтобы рассчитать его потенциальную силу. Он может стать колоссальной угрозой. А, поскольку убивать детей мы не обучены, невзирая на наш многовековой цинизм, то единственный выход — сделать так, чтоб он оказался на нашей стороне. И Агентство не поскупится на жертвы ради этого. Если они потребуются. У тебя есть что-то ещё?

Тень с усмешкой покачала головой.

— Эти дети, которые уже не дети, обвели тебя вокруг пальца, Алехандро. Им надоело, что Агентство, желая перетянуть кого-то на свою сторону, действует, как баран, завидевший новые ворота. Притом, это травоядное страдает паранойей вкупе с манией преследования. Син уйдёт на другую Грань, и ты не сможешь ей помешать. Ты не успеешь.

Тонкая улыбка тронула губы Светлова, и никто не смог бы назвать её благодушной.

— У них много сил и знаний, но недостаточно опыта. И возможности их гораздо более ограничены, по сравнению с нашими. Мы как минимум попытаемся их остановить. В конце концов… летальный исход в данном случае — не самая плохая участь.

Он так и не смог заставить себя произнести страшную фразу. Несмотря ни на что, убийство ребёнка являлось самым страшным преступлением в стенах Агентства.

Давняя подруга с лёгкой грустью посмотрела на «специалиста по связям с общественностью».

— Алехандро, я знаю, что ты радеешь за дела Агентства. И я в курсе паранойи Его Высочества. Но также я знаю, что ты можешь отделить истину от лжи. Так что — пожалуйста, поверь мне, когда я говорю тебе: лучше от этого никому не будет. Ни ребёнку, ни Виту, ни Агентству. Понимаю, тебе тяжело с этим смириться, но… Оставь их.

— Я… — начал Светлов и замолк. Затем резко встал. Очки с лёгким стуком выпали у него из пальцев, но он даже не обратил на это внимания. — Кажется, я просчитался в третий раз, — медленно произнёс Александр и сорвал с пояса мобильный телефон. — Воин, Жрица. У меня в кабинете через три минуты. Живо. Ты пока сиди, приходи в себя, — бросил он Тени, вешая «трубку» на место. — Боюсь, обсуждаемый вопрос на глазах утрачивает свою значимость.

Он повернулся к женщине спиной, глубоко вздохнул и скрипнул зубами:

— Видимо, ты была права. Я не успею её остановить. Проклятье.

Затем он сделал шаг вперёд и исчез из комнаты.

Тень снова вздохнула, подобрала оброненные очки и водрузила их себе на макушку.

— Одни мы с тобой остались, ты да я, — нежно поведала она фляге. — Ну что ж, тогда…

Из тёмного угла по полу проскользнула тень какой-то мелкой птахи и винтом взвилась по ноге женщины, чтобы через пару секунд взлететь с плеча и слиться с окружающими тенями.

Черноволосая женщина помолчала немного, осознавая полученные сведения, затем прикусила губу и прошептала:

— Вот за это и выпьем. За удачу. И за упокой.

— в которой наличествует нервная обстановка, планирование действий, а также раскрывается суть управления информационной сетью Агентства.

Винтовая лестница спускалась гораздо глубже фундамента храма, на вершине которого она начиналась. Небольшое помещение, в которое вёл этот странный путь, было ярко освещено факелами. Невзирая на совершенно неподобающие условия, в этом месте не было душно. Скорее, наоборот — по «каменному мешку» гулял лёгкий сквознячок, хотя воздуховодов или иной вентиляции видно не было.

Там было бы непросто находиться обычному человеку. Тяжёлая, давящая атмосфера рождала безотчётный ужас и истовое желание немедленно покинуть это место. Любой, вошедший сюда случайно, вряд ли бы смог даже спуститься по лестнице: ужас начинал завладевать душой ещё с первых шагов по ступеням. Впрочем, случайный человек едва ли отыскал бы дверцу на верхней галерее.

Те, кто смог одолеть спуск, казалось, не замечали гнетущего духа этого места. Оказавшись внизу, они сразу начали действовать. Молодой человек отошёл в дальний от лестницы угол и принялся снимать верхнюю одежду. Под курткой у него оказалась заправленная в брюки туника, такая же, как у его спутницы. Вслед за курткой в угол отправились ботинки, затем джинсы и нижнее бельё. Одежду юноша аккуратно скатал в небольшой рулон, затем повернулся к женщине. Та стояла в центре комнаты, у каменного алтаря.

— Ты готов оставить своё прошлое, как оставил одеяние?

— Да, Госпожа.

Юноша подошёл к алтарю, положил на него свёрток, поставил сверху обувь, прошептал короткое слово, и вещи исчезли во вспышке бледно-зелёного света.

— Всё верно, кариат. Всё, что необходимо, тебе дам я.

— Да, Госпожа.

— Теперь отойди. Нам захотят помешать. Я сделаю так, чтобы у них пропало это желание.

Молодой человек послушно сделал несколько шагов назад. Женщина склонила голову, прикрыла глаза и заговорила. Мерный речитатив мёртвого языка, имевшего мало общего со своим современным эквивалентом, наполнил помещение.

Голос резонировал от стен, и те отзывались низким, неслышимым человеческому уху звуком. Голос повелевал. Голос запрещал. И при этом молил о помощи. Вибрация передалась от стен фундаменту собора, прошла по мраморным ступеням и устремилась туда, куда её направляли. Глухо и неестественно отозвался асфальт, низким баритоном запела брусчатка огромной площади, дрогнула колонна в её центре, и, как огромный камертон, чистой нотой отозвалась фигура посланника на вершине этой колонны.

На мгновение всё стихло, а затем из Дворца, из зала с бронзовыми мечами и шлемами, мраморными статуями и чёрно-красными керамическими вазами пришёл ответ. Лёгкая дрожь пробежала по древнему оружию и броне за стёклами, воздвигнутыми глупыми людьми. На долю миллиметра изменили свои позы воплощённые в камень фигуры, тончайшим звоном откликнулась глина, познавшая прикосновение рук сотни лет назад. И из тумана возле собора начали выходить шеренги воинов. Ещё несколько мгновений, и бледные полупрозрачные фигуры в нагрудниках и сандалиях, в шлемах с гребнями, вооружённые копьями и круглыми щитами, тройным кольцом окружили здание.