Чтение онлайн

— Почувствовал меня, — прошептала Тина улыбаясь. Как можно почувствовать боль другого человека?

Встав на ноги, она пошатнулась, но удержавшись на своих двух, зашагала к двери. Босые ноги едва казались холодного покрытия пола.

Оперевшись на перила ступенек, девушка посмотрела вниз и обнаружила своего брата, сидящего на диване и наклонившего голову к коленям. Чуть подергивающиеся плечи и всхлипывающие звуки сообщали Тине о том, что сейчас не самое лучшее время для разговоров.

Девушка уже собиралась подняться обратно к себе в комнату, как услышала голос Димы:

— Ты почему не спишь?

— А ты? — оборонительная позиция - самая лучшая позиция.

Дима ничего не ответил, выпрямившись он улегся на диван и скрестив ноги накрест, стал потягивать бурбон, который успел налить в стакан.

— Ты же не пьешь, — произнесла Тина, совсем не осудительно, такой тон она использовала, когда говорила с Вьюгой. Говорить не осуждая — главный прием общения с Антоном.

— Обычно, — пожав плечами, Дима посмотрел на сестру, — почему так, Тина? Надежда всё, что у меня было, она кормила меня своими плодами лжи долгие годы, она была моим спасительным кругом в бушующем океане. Я ждал...

— Всё у нас будет хорошо, Дим, — перебила его сестра. — Помнишь, что сказала фейри? Истина... Она приходит неожиданно.

Глава 16

Разрушая стены

Дамьен стоял перед особнячком Жаклин. Это был двухэтажный дом, старой отделки, обнесенный каменным забором. Ворота выполнены особенной шлифовкой, вычурные готические узорчики и каменные птицы, расположившиеся на самой верхушке ворот, предавали месту ещё большого гротеска, чем оно на то заслуживало.

Передней частью дом выходит на улицу Сен-Ромен, а задней — на закаулистый проспект. У самого же здания растут синие розы, привезенные из самого Королевского Дворца. Жаклин любит всё эксклюзивное.

Поместье давно уже заросло мохом и плесенью, из-за постоянного отсутствия хозяйки за ним перестали всячески ухаживать и следить. Зато особенные розы были подстрижены и ухожены.

Дамьен, тяжко вдохнув, отворил скрипучие и немного ржавые ворота, своей вальяжной и почти что напускной походкой зашагал к дверям вампирского притона.

Остановившись у порога, он трижды постучал. Дверь ему открыла миниатюрная девушка, типичная француженка: осиновая талия, утонченные скулы, аккуратные брови, светлые волосы и заинтересованные глаза.

— Дамьен, — почтительно и удивлено произнесла Мэри, девушка, раньше принадлежащая к его клану. — Что тебя привело в наш дом?

— Мне нужна Жаклин, Мэри, — голос Дамьена был настолько же фальшивым, как и его вальяжная, самоуверенная и равнодушная походка. Ступая на территорию Жаклин, ты автоматически превращаешься в актера, играющего в её спектакле.

— Жизнь — игра, — любила повторять Княгиня своего клана, не осознавая того, что жизнь — эта самая настоящая реальность, какая только возможна. Жизнь – это вовсе не игра, жизнь – это даже не квест на выживание, жизнь – это обрывки историй, наших историй, которые суждено нам прожить. Жизнь ты не сможешь переиграть, она у тебя только одна.

Мэри, пропустив его вперед, заперла за собой дверь. Дамьену открылся тёмный коридор с яркими стенами, увешанными викторианскими картинами, на полу расположился старый, скорей всего дорогой антикварный турецкий ковер, увесистые канделябры стояли на консолях эпохи Ренессанса – все это вместе смотрелось жутко безвкусно и неопрятно из-за отсутствия должного порядка и чистоты.

— Сюда, — махнув бледной рукой в сторону ближайшей комнаты, сказала Мэри.

Сама девушка за вампиром не пошла, оставшись стоять в коридоре. Дамьен, махнув ей головой в благодарность, вошёл в комнату. Резкий запах затхлости и зараженной крови вдарил по его обонянию. Осмотрев комнату, он увидел с десяток, может, даже больше, вампиров, ублажающих своих жертв.

Человеческие доноры — эту схему питания выработала Жаклин. У самого Дамьена в клане было всё намного культурней и стерильней, ни один человек, отдавшись хотя бы каплю своей крови не выходил из его дома, чем-то больным или заразившимся. Такие люди получали достаточно средств компенсирующих их неудобства.

Тут же всё было иначе… Голые человеческие девушки, сомнительной профессии, извивались своими оголенными телами вокруг вампиров, преподнося им не только своё тело, но и свою кровь. Подобный способ жизни казался Дамьену омерзительным, жалость к Жаклин давно поселилась в его сердце, но теперь он был уверен, что бывшая возлюбленная скатилась даже не для него, а для самой себя, ниже плинтуса.

— Князь... — протянул слово, словно в замедленной съемке вампир по имени Жерар, он был одним из первенцев, вампиром, который в первой волне покинул его клан. — Какими бедами тебя занесло в притон нашего смрада и беспорядочности? — омерзительно облизывая кожу черноволосой девушки, спросил Жерар.

— Мне нужна Жаклин, — Князь пытался не смотреть по сторонам, его бывшие друзья превратились в канавных крыс, стиграмированые вампиры имели для него больше уважения, чем эти недочёты общества.

— Тебе туда, — кивнув головой в сторону самой дальней двери комнаты, произнес Жерар.

Дамьен сглотнув комок в горле, поправил свой пиджак и подтянул галстук. Положив руку на дверную ручку, он попытался открыть её, но она оказалась запертой, тогда он постучал. Оставшись без ответа, вампир стукнул по двери намного громче.

— Я сказала не беспокоить меня! — послышался голос из-за дверей. — Убирайтесь!

— К сожалению, это невозможно, — произнес Дамьен.

Послышался звук ступающих каблуков, нескольких замков и вот оно! Перед Князем вампиров отворилась дверь в личные покои Княгини Жаклин.

Когда-то полная девушка превратилась в почти что увядшую мумию. Её короткие белые волосы лежали вороновым гнездом, губы потрескались и побледнели.

Вычурные наряды вампирши превратились в жалкие латексные штанишки и простую футболку.

— Дамьен, — прохрипела Лина. — Я ожидала кого угодно, но только не тебя.

— Неожиданные гости — самые приятные гости, — кривовато улыбнувшись, произнес Князь.

— Тот, кто тебе это сказал - соврал.

Лина, отворив дверь пошире, впустила своего гостя.

— Что же тебя сюда привело? — подойдя к своему мини-бару, спросила Жаклин. Она достала бутылку старого французского вина. — Помнишь? «Бастилия» 1923, твое любимое красное вино.