Чтение онлайн

– Не надо, - попросила я, подняв взгляд, чтобы встретиться с почти безмятежным серебром глаз, в которых не было и капли, даже отблеска сумасшествия или одержимости, что я так боялась там найти. Просто мужчина, ставший мне очень близким.

– Как же он тебя запугал, маленькая, - вампир привычным для нас обоих жестом заправил мою выбившуюся прядь волос за ухо, и я на секунду закрыла глаза, потому что от его касания по венам опять пробежал ток.

– Ник, пожалуйста, не дави.
– Голос предательски охрип, ноги подкашивались, и колени не подогнулись лишь чудом, но я не опускала глаза, хоть к лицу и прилила кровь от близости и слов мужчины.

– Рин, я не причиню тебе вреда, и если б я не видел и не чувствовал, что тоже для тебя не просто учитель, я бы всего этого сейчас не произнёс. Клянусь, я не трону тебя. Здесь и сейчас, я обещаю, что ничего не буду делать, но не отталкивай. Поверь, для меня это тоже в новинку, - немного обескураженно признался Ник, будто сам не верил в собственные, только что произнесённые слова.

Ну да, Анна-то его не поила своей кровью, а со мной его ждёт увлекательный аттракцион под названием «угадай, когда тебя торкнет».

– Я же малолетка, к тому же с порченой кровью, и ты сам вскоре это поймёшь, - не сдавалась я, пытаясь воззвать к разуму брюнета, но разум его, похоже, был в отключке – иначе, не представляю, как Ник мог говорить серьёзно. Что вообще происходит?

– А ещё ты самое упрямое существо на свете, - парировал он, а затем осторожно обхватил моё запястье – то самое, на котором за ночь почти затянулась рана от кинжала, и положил на свою грудь. Там, под стальными канатами мышц, с силой отбойного молотка ударялось о рёбра сердце.
– Я знаю, ты не веришь словам, Рина, но я не вру.

Согласна, такой «ту-дум» был, наверное, слышен далеко за пределами домика, но я была бы не я, если бы не попыталась выторговать себе последнее право на отступление.

– А у вампиров бывает аритмия?
– с надеждой спросила я, но дальнейшим глупостям не дали сорваться с моих губ, потому что эти самые губы оказались заняты. Ушлый вампир без лишних слов захватил контроль надо мной, и думать о чём-то, кроме затуманившего разум поцелуя было просто невозможно, как и о том, что меня подняли на руки и куда-то понесли, не переставая при этом терзать мой рот. Поначалу Ник был слегка напорист, словно путник, который наконец-то набрёл на водоём и теперь вдоволь может утолить свою жажду, но рамок не переходил, не принуждал. Вампир пил моё дыхание, а мне не хватало сил или смелости его остановить – да и надо ли было это делать? Думаю, если бы кто-то рискнул своей челюстью и решил бы меня поцеловать после, я бы даже не отреагировала, потому что никто бы не смог переплюнуть этого мужчину. Наверное, мы оба сошли с ума, если считаем, что у нас что-то получится вместе…

Опомнилась я лежащей на кровати, когда надо мной нависало почти полыхающее огнём тело. Он последний раз прижался к слегка опухшим губам, медленно втянув нижнюю, коснулся подбородка, а потом остановился и серьёзно спросил:

– Так где тебя трогал этот отброс?

Сначала я не поняла вопроса – мозг был в жидком состоянии, но затем до меня дошло, что Ник слышал мой разговор с близнецами! Внутри всё похолодело, а вампир, пользуясь моим замешательством, завёл мои руки над моей же головой, надёжно пригвоздив запястья к постели. Я могла бы вырваться, используя силу, и даже для вида попыталась посопротивляться, но мы оба знали, что этого не произойдёт.

– Ты же сказал, что не будешь ничего делать.

– А что я по-твоему намереваюсь делать? Я всего лишь собираюсь избавить тебя от ненужных мерзких воспоминаний и, уж прости меня, Ветерок, но спрашивать у тебя на это разрешения я не намерен. Можешь потом побить меня, - проинформировали меня, и я на секунду просто потеряла дар речи от подобной наглости.
– Просто покажи мне, Рина, - мягко, но непреклонно произнёс мужчина и, отпустив одну мою руку, буквально заставил обхватить его ладонь. Я колебалась, но понимала, что промедление обойдётся мне куда дороже, а чудище внутри как всегда подстёгивало, будто ему не меньше меня нравилась вся эта ситуация, и лежать под телом сильного зверя, подчиняясь ему, признавая его власть над собой – лучшее чувство на свете. Поэтому я несмело приложила горячую руку брюнета к уху, ведя вниз по шее.
– Неплохое начало. Глазки на меня.

Я не знала, как выдержу эту пытку, но ничего ещё даже толком и не началось, а я уже собственных мыслей не слышала. Были только мы с вампиром, приглушённый, но всё же свет в комнатке метр на метр, наше дыхание и прикосновения, заставляющие умирать и возрождаться заново, как феникс.

Ник склонился надо мной, и, повторяя путь, который проделала его ладонь, ведомая моей рукой, пустил в ход губы и язык. Прихватил и без того чувствительную мочку, скользнул на шею, в очередной раз стирая грязные следы чудовища, и делая из меня комок оголённых нервов.

– Куда мне двигаться дальше?
– обжигающее дыхание остановилось в районе ключиц, а моя рука почти с силой сжимала его ладонь.
– Не молчи, Рина или я начну угадывать. Поверь, нам обоим может это очень понравиться.

Не сомневаюсь!

Как же было стыдно… А ещё невыносимо жарко, приятно и так естественно, что тот отголосок здравого смыла, пищащего о неправильности происходящего, быстро где-то сдох, а я положила руку вампира себе на грудь, скрытую лишь тонким хлопком пижамы. Стало горячее. Взгляда от моих глаз он всё ещё не отрывал, следя за любыми изменениями, но пока мужчину, видимо, всё устраивало, а вот я горела. Он, перестав удерживать мою вторую руку, медленно спустил тонкие бретельки с моих плеч и так же не спеша потянул ткань вниз, пока не обнажил обе моих груди. Послышался нервный выдох, но я так и не поняла, чей именно, а в следующее мгновение большой палец коварного самурая начал не торопливо кружить вокруг моего вмиг затвердевшего соска, который в следующее мгновений оказался захвачен губами и зализан языком до сверхчувствительного состояния. А потом я почувствовала укус и явственно ощутила, какая стала мокрая.

– М-мать твою, - не сдержалась я, сильно выгнувшись и, кажется, запустила руку в волосы вампира, но он не высказал протеста.

– Её здесь нет, так что всё нормально, - невозмутимо ответили мне, и принялись ласкать вторую грудь.
– Ты такая чувствительная, что мне даже немного не по себе, Ветерок. Твоё тело очень честное, а я люблю правду.

– Вторую он не трогал, - вяло отозвалась я, едва узнавая свой голос, но кто б меня послушал.

– Я потрогаю, - прорычали в ответ, всасывая тугую вершинку, отчего я вскрикнула, и меня подбросило на кровати. Чувствительность к прикосновениям стала моим криптонитом с годами, и когда Ник появился в моей жизни, я едва сумела справиться с этими пугающими ощущениями от его присутствия.

Рука мужчины разместилась на моём животе, успокаивающе поглаживая, а заодно ненавязчиво удерживая на месте. Он ждал дальнейших подсказок от меня, глядя голодным взглядом, но я не могла переступить через сжигающий стыд, пусть и признавала, что хочу продолжать.

– Значит, решить за тебя?
– пальцы медленно скользили всё ниже, пока не остановились у резинки пижамных штанов, где мои скромность, совесть и всё то, что там говорило в пользу здравомыслия, вопили благим матом. Но я медленно кивнула Нику, а ему только это и было нужно. Всё так же медленно он стянул с меня ненужную деталь одежды, оказавшуюся на полу, а я осталась с оголённой грудью, бесстыдно торчащими сосками, но в трусиках, хотя что-то подсказывало, что это ненадолго. Ладно, я совершеннолетняя по законам охотников в любом из миров, а значит, никого из нас двоих не будут стыдить и заставлять брать ответственность, если вдруг так случится, и кто-то узнает. Свидетели, в любом случае, долго не живут…

Именно этими мыслями я успокаивала себя, когда чуть грубоватые подушечки пальцев прошлись по внутренней стороне бедра, а потом скользнули прямо под бельё, пробежав по влажной коже, как по клавишам рояля. Как выяснилось, Ник вообще был прекрасным пианистом.

– Можешь их порвать?
– попросила, когда в голову ворвались непрошенные картинки полуразвалившегося дома в лесу и старой лестницы, где меня удерживал психованный Высший, делая то, что не имел права делать. Захотелось избавиться от этих воспоминаний тоже. Вырвать их с корнем, как сорняки.