Чтение онлайн

Поймай ритм. С этого всегда нужно начинать.

Они останавливаются у бюро, Тереза остается на улице. Юнас входит. Там, внутри, ему приходится немного подождать, можно пока обдумать происходящее. И тут он понимает, что творит что-то не то. Это же прелюдия, предыстория на уровне “давай попьем пивка”, а конец истории известен заранее. Юнас на самом деле не хочет этого.

В кармане лежит записка, которую ему передали: позвони домой. Позвонил, обрадовавшись, что Жанетт впервые сама дала о себе знать. Но она вся была в сомнениях, почти в смятении. Она не готова, чтобы он вернулся, нет-нет, еще слишком рано, она просто хотела, чтобы он знал: она действительно думает о нем.

Юнас негодующе фыркает. Потом одаривает сотрудницу в окошке нежнейшей улыбкой, от которой в ее глазах зажигается огонек и она произносит:

– Приходите к нам еще!

Он выходит большими шагами.

– Вот и все, – говорит он Терезе. – Что будем делать?

– Мне хотелось бы посидеть у воды. Где тут у нас поблизости вода? На набережной у ратуши.

– Да-а, – тянет Юнас. – На набережную? А не холодновато ли?

– А если замерзнем, можно зайти куда-нибудь, – говорит Тереза, – что может быть лучше, чем заглянуть в какое-нибудь уютное местечко, чтобы согреться. И я там покажу кое-что. В смысле рядом с ратушей.

Она решительно берет его под руку, Юнас напрягается, Тереза чувствует это, поэтому, потащив его немного вперед и убедившись, что они идут достаточно быстро, она отпускает его руку. Ей вдруг показалось, что она укрощает льва, что во избежание дальнейшего сопротивления ей надо что-то говорить. Она снова применяет свою хитроумную тактику, идет с ним шаг в шаг и вкрадчиво мурлычет:

– Вы сегодня свободны?

– Да.

– Я так и знала. Не пойму, как это получается, но я иногда заранее знаю, что мне скажут. Но я не всегда в это верю.

Голос Терезы полон надежды и бесшабашного оптимизма. Это тоже одна из ее обычных уловок: обворожить легко и непринужденно, с надеждой в голосе. И сама она обретает надежду, шагая рядом с ним. Юнасу удается только иногда выдавливать из себя “да” или “нет”, девушка из поезда тараторит за двоих, слова бьют ключом.

– Я так обрадовалась, увидев вас, я ведь все думала, хорошо бы нам опять встретиться, вы мне понравились. Что тут такого? Очень важно знать, что ты кому-то нужен, а когда чувствуешь, что человек рад встрече с тобой, почему бы вместе не прогуляться, правда?

– Почему бы и нет? – осторожно соглашается Юнас.

– Я что хочу сказать, обычно встречаешься с людьми, как принято, ведь существуют правила. А где? Обычно знакомишься на работе или у друзей, но чтобы человек понравился, это редко. Два-три золотых самородка, а остальные – глина. И раз уж самородки такая редкость, то можно поступиться общепринятыми правилами, если возникло желание стать чьим-то другом. Быстренько схватить этот случайно увиденный самородок.

Тереза смотрит на Юнаса.

– Большой такой слиток золота, – говорит она, кокетливо целясь в него указательным пальцем.

Они добрались до улицы Васаган и Центрального вокзала. Юнас уже готов бежать прочь, и как можно скорее. Ветер треплет волосы Терезы, ее глаза сияют. Они с Юнасом стоят у пешеходного перехода.

Зеленый свет, но Юнас не двигается.

– Подожди, Тереза, – говорит он. – Не думаю, что наша прогулка состоится.

Тереза смотрит на него. Но он полон решимости.

– Почему?

– Мне надо домой к моей… девушке. – Юнас не сразу находит подходящее слово, чтобы объяснить Терезе, кто такая Жанетт. Может быть, кому-то другому он бы сказал, что его ждет жена или Жанетт. Или “моя женщина”, о нет, зачем он вообще сказал?! Он ведь никогда не говорит о ней, только при встрече с их общими знакомыми.

Во время своих консультаций и поездок он сам себе хозяин. Ну и здесь он тоже сам себе голова, но у него и в мыслях не было затеять что-то втайне от Жанетт. А что происходит сейчас? И обидеть эту девушку он тоже не собирался. Выходит, лучше все сказать напрямую. Приняв такое решение, он даже начинает немного гордиться собой, и это приятно. Он почувствовал облегчение.

Тереза делает глубокий вдох, чтобы собраться с силами. Она никогда не настаивает на своем в начале своих отношений с мужчинами, напротив, она всегда становится покладистой. Но в данную секунду с ее губ вот-вот сорвется сердитое “Ах, вот ты как?!”, и все-таки она проглатывает эти слова, вместе с чувством обиды и всеми другими неприятными чувствами. Ну и пусть я останусь в блаженном неведении, проносится у нее в голове. Она одаривает его теплой, спокойной улыбкой. Не позволив этой незнакомой “девушке” пронзить ее душу, Тереза опять мягко берет его под руку.

– Думаю, я понимаю, о чем вы, но мне хочется посидеть с вами у воды на набережной. Пойдемте.

– Нет, – протестует Юнас.

– Пойдемте, – уговаривает его она. – Это ненадолго. Я вам кое-что покажу. Погадаю по руке. Вы первый, кому я буду гадать.

Она тянет его за рукав. Это уже было смешно: она, в нетерпении, и он, застывший, словно столб. Представив, как глупо они выглядят, Тереза хохочет, Юнас тоже смеется, удивляясь самому себе, и, когда вновь вспыхивает зеленый свет, они переходят улицу и направляются к набережной.

Его рука такая большая, белая, так и хочется к ней прикоснуться, и не просто по-дружески. Тереза искоса поглядывает на нее, потом плюхается на белую бетонную глыбу, всего в футе от какой-то таблички. На глыбе еще много места, но Юнас, похоже, побаивается садиться рядом. Уже холодно, день катится к вечеру, небо затянуло облаками, вода странного серого цвета. Юнас поднимает воротник плаща, смотрит вниз на Терезу, которой сейчас гораздо уютнее, чем ему.

– Прохладно, – выдавливает из себя Юнас.

– В городе это самое доступное место, где можно пообщаться с природой, – упрямо гнет свое Тереза.

Она указывает рукой на фасады домов по другую сторону залива Риддарфьорд. Около нее валяются бутылки, окурки, – здесь кто-то уже любовался видом. Сзади – шум моторов на шоссе.

Юнас вздыхает, но садится.

– Моя бабушка, – начинает Тереза, – продолжая изыскивать повод для того, чтобы снова взять его руку. – Моя бабушка умела гадать. Так она зарабатывала на жизнь. Давала объявления в газете, ну вы понимаете.

Тереза улыбается. Ее улыбка нравится Юнасу. Рядом с ним девушка сидит и смотрит на волны. Кажется, она о чем-то вспоминает. Конечно, она вспоминает, у нее такие нежные губы. И в момент поцелуя тоже?

Вот что рождается у него в голове.

– Я художница, – говорит Тереза. – Учусь живописи уже три года. Осталось два. Но меня измотала вечная погоня за успехом, просто тошнит от этих разговоров. И я уже давно не притрагиваюсь к кистям, не могу.

Неожиданно она поворачивается к нему. Юнас торопится придать лицу выражение крайней заинтересованности. Тереза тихо смеется.