Чтение онлайн

– Вот ты и думай, покамест, а меня избавь от твоих философских изысков.

На что муравей-мыслитель обиженно замолчал, а может быть, принялся искать ответ на каверзную загадку хитроумного двуногого существа.

Однако Глан не позволил другу предаться в полной мере философским изысканиям. Вид прокативших только что стальных громадин отчего-то вернул его к воспоминаниям трехдневной давности, и он решил поделиться с Шуршаком кое-какими своими опасениями:

– Представляешь, Шур, тут бородатые мерзавцы крепко меня подставили. Наплели сначала про давно утерянный перстенек какого-то там Талана, мол, только что в хрониках обнаружили упоминание. А сами вот уже пять тысяч лет только и думают, как бы убрать его из Проклятого Рудника. В результате, нашли простака Глана и облапошили как дитя малое. Короче, нашел я эту штуковину и надел на палец, иначе бы на веки остался бы под землей. Тут еще один артефакт мне как бы случайно под руку подвернулся, а потом как по заказу "каменный цветок" именно в тот момент, когда я расстрелял последний магазин и использовал последнюю гранату. Вот ты, как величайший теоретик и, как ты сам себя называешь: Числовых Рядов Пастырь, объясни мне бестолковому, как все это соотносится с той самой теорией вероятности, о которой ты мне все уши прожужжал?

"Ну-ка, ну-ка, Глан, - Шуршак, аж замер на месте в позе мыслителя, иначе говоря, принял вертикальное положение, опершись на четыре задних лапы, а две верхние поднял вверх, будто собирался ими объять всю небесную твердь и уставился на друга своими фасеточными глазищами. При этом его жвала и чуткие усики зашевелились с такой скоростью, что Глан даже забеспокоился, как бы они не оторвались.
– А теперь с самого начала и по порядку. А лучше распахни пошире сознание, я сам увижу все, что меня интересует".

Юноша ужасно не любил, когда любознательный формик начинал копаться в его мозгах. Однажды он извлек из его памяти такое, чему вообще не нашлось и не могло быть никакого логического объяснения. Какая-то страшная гигантская образина, хватает его своими когтистыми лапами, взмывает в темные небеса, и несет куда-то. А внизу творится что-то ужасное: пламя в десятки саженей высотой, мечущиеся посреди огня фигуры людей и животных, и как апофеоз, надвигающийся на горящий город тяжелый облачный вал, весь пронизанный яркими всполохами грозовых разрядов. Картина была настолько фантастичной, что Глан ни на мгновение не усомнился в том, что и горящий город, и страшное крылатое существо, и все остальное - всего лишь плод его, несомненно, богатого воображения, точнее - проделки непредсказуемого подсознания. И все-таки на этот раз юноша вынужден был допустить формика в самые потаенные глубины своего сознания, поскольку, несмотря на легкий нрав и наплевательское отношение к любым жизненным сложностям, гномье колечко с печаткой, странным образом исчезнувшее с его пальца, не давало ему покоя.

Отойдя на несколько шагов в сторону от проезжей части, Глан уселся на изрядно нагретый лучами дневного светила валун и постарался максимально расслабиться. Шуршак тем временем, пристроившись со спины человека, охватил голову юноши своими жвалами и уперся ему в затылок кончиками усиков. Если бы в этот момент мимо проходил какой-нибудь впечатлительный субъект, он непременно подумал, что хищное насекомое напало на человека и собирается отобедать вкусной плотью несчастного. К счастью, ни одной излишне нервической натуры поблизости не появилось, и сеанс слияния сознаний произошел без каких-либо эксцессов. Яркая вспышка в голове, и Глан вновь под землей на глубине многих сотен саженей, протягивает руку к поблескивающему в призрачном свете амулету...

Как бы Охотнику этого не хотелось, но ему вновь пришлось пережить не самые приятные моменты в своей жизни. После того, как "каменный цветок" вторично вынес его на поверхность, сеанс ментасканирования неожиданно прервался. Очередная яркая вспышка, сопровождаемая гулким ударом по барабанным перепонкам, и он увидел себя сидящим на придорожном камне, а рядом (чего никогда не бывало) валяется в неприглядном виде - на спине, и слабо подергивает лапами, - его приятель Шуршак.

Голова юноши невыносимо болела, образно выражаясь, буквально раскалывалась. Несмотря на это, он все-таки нашел в себе силы обратиться к формику:

– Шур, ты живой?
– еле слышно прошептал и немедленно получил утвердительный ответ:

"Да жив я, Глан. Что со мной сделается? Торкнуло (садануло, трахнуло, шандарахнуло) малость, как ты иногда выражаешься "по репе". А в общем, вроде бы, ничего (не хорошо - не плохо, удовлетворительно, терпимо)".

Постепенно головная боль отступила. Шуршак также оклемался и нашел в себе силы подняться на ноги.

– Что это было?
– Глан энергично помотал головой, чтобы окончательно избавиться от последствий нервного шока.
– Ощущение такое, будто кувалдой промеж глаз заехали.

"Аналогично, мне также, будто не ко времени упомянутый тобой лесоруб крепко врезал по голове обухом топора.
– Затем в своей незамысловатой манере пошутил: - Только вот плюнуть не в кого, чтобы отомстить достойным образом..."

– Ты лучше о деле, - нетерпеливо перебил друга юноша.
– Что это такое с нами вдруг произошло? Раньше, насколько мне помнится, ничего подобного не случалось.

"Спроси чего-нибудь попроще, - недовольно "проворчал" Шуршак.
– Единственное, что я могу сказать определенно, часть твоего сознания теперь сокрыта (отделена, огорожена, блокирована) непроницаемой перегородкой (стеной, забором, броней, сферой). Иными словами, нечто непонятное (инородное, чуждое, неведомое), внедрилось в твою духовную сущность. Я всего лишь сделал слабую попытку коснуться преграды - результат очевиден: нам с тобой выдали (одарили, наградили, удостоили) по крепкой ментальной затрещине. Ничего более о природе данного феномена я сказать не могу. Впрочем, я заметил еще кое-что. Сам того не подозревая, ты, в свою очередь, умудрился блокировать "темную область", теперь твое сознание находится в равновесном состоянии. Иначе говоря, никакие кардинальные изменения психики тебе покамест не грозят".

– Успокоил, называется, - обиженно насупился Глан.
– Хорошо тебе рассуждать, а вдруг это нечто очухается и поглотит мою духовную сущность?

"Не переживай раньше времени, - беззаботно покачал усиками формик.
– Зри в корень: если бы тварь, забравшаяся в твои мозги, была способна поработить (закабалить, растворить в себе, подчинить) твое сознание, она бы это уже давно сделала. Поэтому живи и радуйся жизни".

В силу своего юного возраста и легкого нрава наш герой не имел привычки долго заморачиваться даже на самых, казалось бы, неприятных моментах. К тому же, он привык решать проблемы по мере их поступления, а поскольку в данный момент его чуткое подсознание не подавало хотя бы малейших признаков беспокойства, значит, и волноваться ни к чему. Тем более на дворе середина лета. На небе ни облачка, лишь благословенный Анар купается в собственных лучах. Птички всякие поют, кузнечики в траве стрекочут, бабочки и прочие насекомые над цветочками порхают - лепота. К тому же, может быть, впервые за всю его жизнь в его распоряжении столько золота, что голова кружится. Оно хоть и не в деньгах счастье, но все-таки чувствовать себя по-настоящему богатым человеком - ни с чем не сравнимое ощущение.

Постепенно все плохое вылетело из беззаботной головы юноши. Мысли его потекли в приятном направлении. Гномье золото в его воображении превращалось то в уютный замок на одном из островов ласкового Бархатного моря, то быстроходным бригом, бороздящим в поисках легендарных пиратских сокровищ бескрайние просторы Срединного океана. В конце концов, он все-таки отмел перспективу спокойной жизни как несовместимую с его авантюрной внутренней сущностью, впрочем, так же, как и заманчивую идею заняться поиском пиратских сокровищ. Ему нравится опасное ремесло Охотника, между прочим, весьма доходное.

Шуршак не препятствовал юношеским мечтаниям своего двуногого друга. Голова формика была занята какими-то своими, несомненно, мудрыми мыслями. Вполне вероятно, муравей разумный пытался найти решение какой-нибудь фундаментальной загадки природы, а, может быть, просто слегка ностальгировал о далекой родине и отвергнувших его родичах.

Как и планировалось ранее, путешественники достигли Лаги к обеду. Примерно за версту от населенного пункта друзьям пришлось на время разделиться. Глан двинул прямиком к закопченным паровозным дымом и замызганным угольной пылью кирпичным постройкам. Формик направился в близлежащий лесочек, дабы не шокировать своим видом излишне впечатлительных гномов.

Глану неоднократно доводилось бывать в Лаге. Будучи, по сути, важным транспортным узлом, соединяющим восточную, западную и южную ветви Континентальной железнодорожной магистрали это место выглядело довольно неприглядно. Повсюду огромные терриконы угля, источающие запах серы и еще чего-то тошнотворно-кислого. Почва, основательно перемешанная с сажей и все той же угольной пылью, уже давно потеряла свои плодородные свойства, и теперь на ней не растут даже неприхотливые борщовник, мать и мачеха и подорожник. На дорогах не просыхающий даже в самые жаркие летние месяцы слой жирной грязи, постоянный контакт с которой выдерживает лишь рабочая обувь подгорных карликов, сработанная из грубых шкур болотных виверн. К сожалению, ботинки Глана были пошиты из кожи буйвола, поэтому преодолевать сомнительные участки ему приходилось с превеликой осторожностью. По этой причине у него не было возможности наслаждаться красотами окружающего индустриального пейзажа. Стоит, однако, отметить, что любоваться-то особенно было нечем. Заляпанные толстым слоем грязи стены кирпичных зданий железнодорожных мастерских, металлические ангары паровозных депо и ремонтных цехов, вызывали в душе нашего героя убийственную смесь глубокой тоски и полной безнадеги. Все естество юноши буквально настаивало на том, чтобы как можно быстрее покинуть это неприглядное и неуютное место. Оставаться здесь дольше необходимого времени он вовсе не собирался - заглянет к одному знакомому гному и на ближайшем поезде махнет в Приозерск, а потом...