Чтение онлайн

— Мне нечего сказать.

— Есть сообщения о странных звуках со стороны дороги в Джедборо. Старосты хотят узнать, может, вы тоже слышали нечто подобное.

Кто-то что-то услышал. Ну, разумеется. А если уйти на допрос и оставить мать без присмотра, то все это может повториться снова.

— Я не могу оставить ее одну.

Можно было не вдаваться в объяснения. Он сам все видел и знал.

На его лице промелькнула обеспокоенность.

— Несколько часов, и вы вернетесь. На такой срок вы уже ее оставляли.

— Несколько часов? И вы можете мне это гарантировать?

Ответ ясно читался на его лице. Если допрос пройдет неудачно, ее отсутствие продлится много дольше — если не затянется навсегда.

Что тогда станет с ее матерью?

Он взял ее за плечо.

— Если вы по какой-то причине задержитесь, я придумаю, как привести вас обратно, или же приду сам.

И как поступить? Отказаться? За одно она была ему благодарна: Александр пришел один, сохранив таким образом ее тайну в неприкосновенности. Она вздохнула.

— Хорошо. Я пойду с вами, но сперва приготовлю кое-что, чтобы она заснула.

И когда Александр пошел за нею к дому, она со страхом поняла, что он, увидев, как она смешивает для матери снотворное, еще больше укрепится в своих подозрениях на ее счет.

***

Колдовское зелье. Это было первое, что пришло Александру на ум, когда он проследовал за нею к коттеджу. Он читал о таких вещах, о том, как ведьмы натирали себя особыми притираниями и погружались в глубочайший сон, такой крепкий, что их не могли разбудить даже побои.

Притирания эти, если верить книгам, изготовлялись из жира убиенных младенцев.

У двери она остановилась.

— Будет лучше вам побыть снаружи. Она может вас испугаться.

— В прошлый раз не испугалась же. Напротив, радушно приняла меня и угостила хлебом. — Сейчас он эту женщину одну не оставит. Его доверию есть предел.

Она взглянула на него исподлобья, больше не утруждая себя тем, чтобы прятать глаза.

— Вы же знаете, от раза к разу она вас не помнит. Испугаете ее, и у меня вообще не получится пойти с вами.

Он вгляделся в ее странные глаза, жалея, что не обладает даром провидца. Говорит ли она правду, или же образ преданной дочери — всего лишь личина, за которой скрывается ведьма?

Безнадежен — таков был вердикт Скоби, когда он ошибочно вынес оправдательный приговор. Нет. Больше такого промаха он не совершит.

Александр покачал головой.

— Открывайте дверь.

Вздохнув, она подчинилась и толкнула дверь бедром.

Залитое солнцем синее небо осталось за закрытыми ставнями тесного затененного помещения с почерневшим от копоти потолком.

Ее мать сидела на стуле, лицом к камину. На сей раз его появление не вызвало у нее ни слез, ни гостеприимной улыбки. Застывшая и совершенно неподвижная, она смотрела пустым взглядом перед собой, вцепившись в деревянную фигурку, что лежала у нее на коленях, и осталась таковою, когда они вошли — ни жеста, ни звука, ни поворота головы.

— Иногда с нею случается вот такое, — прошептала Маргрет. — Когда она ничего вокруг не воспринимает.

Он подошел поближе и помахал перед лицом ее матери рукой, но та даже не моргнула. Только слабое дыхание отличало ее от покойницы.

— В таком состоянии она и знать не будет, что вы отлучались.

— Она может очнуться в любую минуту, — возразила Маргрет.

Он отошел в сторону, вспоминая, как резко менялось ее настроение, как в одну секунду она переходила от слез к проклятиям и от проклятий к радостному оживлению.

Кукла, чтобы причинять недругам вред. Загадочное зелье. Окаменевшая женщина. Неужто он и впрямь угодил в логово ведьмы?

По его спине пробежал холодок.

Ему и в голову не приходило, что опасность может угрожать ему самому — до сего момента.

***

Перемещаясь по комнате, Маргрет чувствовала на себе его пристальный взгляд. Когда она достала из шкафа склянку, он мигом очутился у нее за спиною и вытянул шею, заглядывая ей за плечо.

— Что это? — выдохнул он низким, напряженным шепотом.

— Одна из нужных мне трав, — ответила она, тоже зачем-то шепотом, ведь знала же, что мать их не слышит. Потянулась за следующим ингредиентом и врезалась в его руку. Его торс маячил позади как твердая, незыблемая стена. — Сядьте, пожалуйста. Я не могу работать, когда вы стоите так близко.

Он не сдвинулся с места.

— Перечислите их. Скажите, как они называются.

Не оборачиваясь, она оперлась руками о полку.

— Вы травник? Или, быть может, лекарь, который знает их назначение?

— А вы — ведьма, которая варит колдовское зелье?

Она опрометчиво развернулась к нему лицом, и его руки тотчас взметнулись вверх и, ухватившись за полку, поймали ее в ловушку. Она задышала с ним в унисон в неосознанном чувственном призыве. Его рот оказался совсем рядом с ее губами.

Маргрет сглотнула.

— Вам бы очень хотелось так думать, да? Чтобы облегчить себе задачу.

Он нахмурился и выпрямился, наконец-то восстанавливая между ними дистанцию.

— Ничто не может ее облегчить.

— Ах, вот как? Что, настолько тяжко преследовать бедных горемык?

— А о тех горемыках, которых преследуют ведьмы, вы не подумали?

Ее щеки вспыхнули, и на секунду она устыдилась. Зло существовало. Ведьмы существовали. Так, по крайней мере, утверждала Церковь. Только ни она, ни ее мать к их числу не принадлежали.

— Вот это, — начала объяснять она, — белена. — Она взяла щепотку сушеных листьев, купленных за большие деньги у одной женщины в Эдинбурге. Когда ее запасы иссякнут, пополнить их будет негде.

Маргрет ненавидела применять это зелье и не потому, что жалела редкие травы. После него мать погружалась в глубокий сон и, если ошибиться с дозировкой, могла никогда не проснуться. И все же она решилась пойти на риск. Лучше так, чем оставить мать в одиночестве, когда в любой момент она может очнуться и причинить себе вред или раскрыть их тайну.