Чтение онлайн

Услышав, что он уходит проверить, нет ли чего подозрительного на улицах, священник отпустил его, восхитившись его храбростью. Разубеждать его Александр не стал. Пусть думает, что хочет. Смотреть злу в лицо он давно не боялся. Храбрость требовалась ему для другого: чтобы заглянуть в лицо самому себе, своему прошлому, вопросам, которыми он задавался вновь и вновь, спрашивая себя, что он мог сделать, но не сделал для того, чтобы спасти свою мать.

Снаружи не было ни души. Люди спрятались за закрытыми дверями и ставнями окон от того, что шастало в ночи под убывающей луной.

Он направился на север деревни и, ступив на мост, заметил, что навстречу ему движется бесплотный огонек. Когда огонек приблизился, он понял, что это фонарь в руке женщины, которая шла быстрым шагом, почти бежала.

Что побудило ее выйти из дома в столь поздний час, да еще в одиночку?

— Стойте! — крикнул он. — Кто это?

Свет резко остановился. Фонарь закачался, освещая тропу, но лицо женщины осталось в тени.

— Прочь с дороги!

Он не шевельнулся, поставив ее перед выбором: либо ретироваться, либо подойти ближе.

Она подняла фонарь, освещая его лицо. В первую секунду свет ослепил его, а после отбросил дьявольские тени на знакомые черты. Маргрет Рейд.

Узнав его, она ахнула от неожиданности.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, стараясь не замечать покалывание внизу живота.

— Прошу вас. — Она тяжело дышала. — Я спешу.

— Куда?

Не ответив, она вытянула шею, высматривая что-то — или кого-то — за его спиной, потом попыталась обойти его, но он успел поймать ее за свободную руку.

— Вы с кем-то встречаетесь?

— Нет, — без колебания ответила она. — Отпустите меня.

Полнолуние уже миновало, День всех святых еще не наступил, но ведьмы могли устраивать сборища и в обычную ночь.

— Боитесь опоздать?

— Куда?

— На шабаш.

Даже в рассеянном свете фонаря было заметно, как сильно она побледнела.

— Хотите объявить меня ведьмой только за то, что я вышла на улицу после заката?

— Хочу спросить, с какой целью вы вышли на улицу после заката.

Приподняв фонарь, она испытующе посмотрела ему в лицо. На ее лбу залегла хмурая складка.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Раз вы настолько мне не доверяете, идемте со мной.

Он выпустил ее руку и, когда Маргрет прошмыгнула мимо, устремился следом.

— Куда мы идем?

— Искать мою мать.

***

Безрассудный, рискованный шаг, но был ли у Маргрет выбор? Если охотник на ведьм задержит ее, некому будет искать ее мать, некому будет заботиться о ней и спасать от демонов, что преследовали ее по ночам.

— Вашу мать, — услышала она позади его голос, такой торжествующий, словно он подобрал ключ к сложному замку. — Которая живет с вами.

— Да. — Поздно задаваться вопросом, можно ли ему доверять. — Она убежала.

— Убежала?

— Тихо! — шикнула Маргрет, напрягая слух.

Она услышала знакомое бормотание. В конце тропинки, на окраине деревни.

— Сукины дети. Пропадите пропадом и вы, и ваше потомство в придачу.

Все-таки опоздала.

Она бросилась бежать, чуть не выронив фонарь, но не обратила на это внимания, как и на Александра, тенью последовавшего за ней.

— Мама!

— Чтоб вас черти забрали! — Голос ее окреп. Она затрясла воздетыми к небесам кулаками, пряди седых, спутанных волос развевались вокруг ее лица и ниспадали на спину.

Маргрет тронула ее за плечо, останавливая, успокаивая.

— Мама, идем домой, сейчас же.

— Но они уже близко! Я их видела!

Без единого слова охотник забрал у Маргрет фонарь, и она, обняв мать освободившимися руками, взглянула на него с невольной благодарностью.

— Ш-ш, — зашептала она, молясь, чтобы ее голос прорвался сквозь гул воображаемых голосов. — Я знаю, знаю. Но все будет хорошо. Я с тобой. Они ушли.

В кузнице, что стояла неподалеку, приоткрылись оконные ставни и тотчас захлопнулись.

Она потянула мать в темноту, надеясь, что, если раствориться в ночной тиши, то люди за окном сочтут, что все это им приснилось.

И тут мать заметила высокий черный силуэт охотника на ведьм.

— Он явился за мной! — завопила она пуще прежнего, вынуждая Маргрет, которая вела ее, сорваться на бег. — Ску-у-у-б! Ску-у-у-б! Дьявол пришел забрать меня!

Охотник, не отставая, следовал за ними. Плащ хлопал на ветру, и впрямь придавая ему сходство с обитателем преисподней.

— Нет, мама, он не Дьявол. — Она надеялась, что говорит правду. — Ну пожалуйста, — задыхаясь, взмолилась она на бегу, — не кричи.

Кто еще услышал ее крики? Что они успели увидеть? Если охотник на ведьм выдвинет обвинение, у него не будет недостатка в свидетелях.

Остановилась она только на мосту, за деревьями, что стеной росли вдоль реки. Не сводя взгляда с черного призрака, маячившего рядом, мать в ужасе верещала, не умолкая, но шум течения и шепот сухих листьев перекрывал ее стенания.

Ненадолго отпустив ее, Маргрет обессиленно привалилась к каменному ограждению моста и перевела дух, но когда Александр Кинкейд приподнял фонарь, и на его беспощадное, безмолвное лицо легли рваные пятна света, мать снова пронзительно закричала.

Страх, гнев, отчаяние разом обрушились на Маргрет. Схватив мать за плечи, она резко ее встряхнула.

— Замолчи! Иначе Дьявол на самом деле придет и утащит тебя.

Крики прекратились; вместо них хлынули слезы, которые мать, всхлипывая, тщетно пыталась сдержать. Маргрет затопило чувство вины, но умом она понимала: лучше уж пусть она плачет, чем перебудит всю деревню криками о Сатане.

Она попыталась отвернуть мать от охотника и прижать к себе, но та, оцепеневшая от страха, не поддавалась и глядела на него в упор, обливаясь слезами, точно вместо него видела перед собою своего палача.

— Давно она в таком состоянии? — Голос его прозвучал мягче, чем она ожидала.

Давно ли? Почти всю жизнь. Так давно, что уже и не упомнишь, что когда-то все было иначе.

— Довольно давно.

Она зажмурилась, сдерживая воспоминания. Дом в Эдинбурге. Ее комната. Слуги. Уроки. Платья с кружевной отделкой, вечера у камина, материнский смех, ласковые руки, укладывающие ее спать.