Чтение онлайн

Похоже, она дала нам новые прозвища. Как Рипли могла догадаться, что меня в детстве дразнили копухой? Или Молчунья ей рассказала? Если так, то это предательство. А вот Пасу новое прозвище подходило как нельзя кстати. Хотя он на него тоже обиделся.

– Не называй меня Чистюлей, – попросил он в умывальнике.

– Заметано. Если ты не будешь называть меня Копухой.

– Ладно, – заканчивая умываться, ответил Пас.

На палубе нас встретил Жаб с металлической банкой в руке.

– Готов к экзамену? – без предисловий спросил он меня.

– Так точно! – ответил я, вспомнив ночной инструктаж Молчуньи.

– Тогда на броню. Живо! Будем ставить «пиявку».

У меня сердце замерло. Я знал, что без катетера глубинником не стать, однако не был. готов к такому быстрому повороту событий. Но я сам выбрал свой путь, пришлось лезть на крышу амфибии. Взводный взобрался следом и открыл контейнер с вылупившимся катетером.

– Ложись!

Мне пришлось выполнить приказание. Я вздрогнул, когда на голую кожу упали капли «рассола».

– Не дергайся.

Жаб опустил мне на спину катетер, и тот пополз по моей пояснице, отыскивая нужный сосуд. Добравшись до места, искусственный паразит принялся смазывать кожу антисептической обезболивающей слюной. Вскоре этот участок онемел, но я не перестал ощущать его полностью. Так что укус хоть и не был болезненным, но и приятным назвать его было сложно. Катетер вгрызался все глубже и глубже, пока не достиг сосуда. Тогда он замер, развернул устьице для аппаратного клапана и принял рабочее положение. Теперь нам с ним жить много лет, пока он не состарится и не придет срок менять его на новый.

– Как себя чувствуешь? – спросил Жаб.

– Нормально.

– Немного поболит. После обеда отек должен сойти, тогда можно будет сдавать экзамен на погружение. Всё, спускайся к Рипли, она скажет, что делать.

Во всем происходящем ощущалась некая поспешность, словно еще со вчерашнего дня начальство готовило какую-то важную операцию, но не сочло нужным заранее сообщить нам детали. Еще больше меня удивило, что в отсеке Рипли начала расспрашивать меня и Паса о тактико-технических данных легкого гарпунного карабина «ЛКМГ-18». Раньше такой инструктаж мы проходили перед учебными стрельбами.

– Прицельная дальность? – этот вопрос был адресован Пасу.

– В воде до шестисот метров, в воздухе до тысячи двухсот.

– Длина гарпуна? – Она повернулась ко мне.

– Восемнадцать сантиметров.

– Способ стабилизации?

– В воде кавитация, в воздухе – выдвижные стабилизаторы, – ответил Пас.

– Снаряженный вес?

– Три килограмма восемьсот граммов. – Характеристики этого оружия я знал назубок.

– Годится, – похвалила нас Рипли. – Приводите себя в порядок, и через пять минут строиться на броне. Будем вооружаться.

Я чуть не подпрыгнул от радости, хотя спина опухла и начала побаливать.

– Покажи, – придвинулся ко мне Пас.

Я приподнял рубашку, позволив ему поглядеть на катетер.

– Ужас, – прокомментировал приятель. – Хорошо, что акустики не погружаются.

– А я всю жизнь мечтал. Подумаешь, пиявка в спине! Разве это плата за глубинный паек и возможность совершать подвиги? – Мой тон был шутливым, но на самом деле именно так я и думал.

Одевшись, я нацепил на пояс кинжал и первым полез на броню. Рипли дожидалась нас, пристроив у ног три карабина.

– Значит, так, – оглядела она нас с головы до ног. – Оружие не учебное, поэтому всякое баловство буду пресекать в зародыше. Но если я или Огурец дадим команду стрелять, не вздумайте обосраться. А теперь слушайте боевую задачу. – Она пристально посмотрела в глаза сначала мне, затем Пасу. – Мне необходимо пройти медицинское переосвидетельствование для сдачи сверхглубинного допуска. Но медик, который должен был проводить комиссию, сейчас работает на территории Северо-Африканского альянса. Страна, мягко говоря, не очень дружественно настроенная к белым, а в связи с эпидемией холеры страсти накалились еще сильнее. Короче, не спать, слушать команды, с брони не слезать, оружие держать наготове. По боевому протоколу рубашки разрешаю выправить, две верхние пуговицы расстегнуть, рукава закатать до локтя. – Она задумалась, затем добавила: – А без протокола – ведите себя как бывалые охотники. Куста с Крабом помните? Скопируйте их манеру. Местные не должны знать, что команда у нас состоит из салаг и женщин. Понятно?

– Так точно! – с воодушевлением ответил я.

– Ошибка, – вздохнула Рипли. – Бывалые охотники по уставу отвечают только в бою. Понятно?

– Понятно, – я позволил себе улыбнуться.

– Вооружайтесь. – Кроме заряженных карабинов, она выдала нам гарнитуры для связи и смешные панамы темно-синего цвета. – Я буду командовать из отсека, чтобы арабы не видели женщину на броне. Панамы надеть и не снимать. Здесь Африка, а с ней шутки в сторону.

Через минуту «Красотка» остановила машины и сбросила ход. Над амфибией нависла стрела погрузочного крана. Мы с Пасом закрепили крючья в проушинах, вернулись на крышу и крепче ухватились за леера. Броневик оторвался от палубы, скользнул над бортом и опустился в море, закачавшись на невысоких волнах.

– Не спать, Копуха! – услышал я в наушниках голос Жаба. – Или я за вас буду стропы отсоединять?

По боевому регламенту оружие из рук выпускать нельзя, поэтому мы закинули ремни карабинов на плечи и спустились по скобам к проушинам. Отцепив тросы, мы вернулись на крышу.

– Стропы отцеплены! – доложил я в микрофон гарнитуры.

– Принял, – ответил Жаб. – С «Красотки» глаз не спускать! Если увидите на борту хоть что-то похожее на оружие, стреляйте немедленно.

От такой команды я несколько обалдел. Во-первых, откуда на борту торговца оружие, а во-вторых, как можно было зафрахтовать корабль, с которого по охотникам могут открыть огонь? Теперь я уже не сомневался, что «Красотка» принадлежит контрабандистам.

– Что я тебе говорил? – сквозь зубы процедил Пас, словно прочтя мои мысли.

Но в данный момент меня больше волновало то, что у борта контейнеровоза начала собираться команда. Мне пришлось встать на одно колено и навести карабин на них, чтобы не пропустить возможную атаку. Я впервые целился в людей из заряженного оружия. В учебке нам категорически запрещали это делать, и я не был уверен, смогу ли нажать на спуск даже в случае явной угрозы. Скосив глаза, я заметил, что Пас тоже неотрывно смотрит в прицел.

Водитель запустил двигатель, и амфибия начала набирать ход. В координатной сетке прицела борт корабля удалялся слишком медленно, я отчетливо видел хмурые лица моряков, провожающих нас недобрыми взглядами. Пас водил стволом карабина из стороны в сторону, видимо, отслеживая нежелательные перемещения на надстройках.

– Удаление тысяча триста, – наконец сказал он, опуская оружие. – Теперь по нам если стрелять, то только из пушки.

По бортам амфибии бурунами вскипала вода. Распахнулся люк командирской кабины, и через него вылез Жаб, держа в руке увесистый глубинный контейнер. Цифровая маркировка на крышке гласила, что внутри находится малая автономная торпеда «МАТ-26» в личиночной стадии развития. Предназначена эта тварь для поражения техники на сверхмалых глубинах.