Охотник среди теней, Эфонг Майло

Охотник среди теней

Эфонг Майло

Шрифт:

Вскоре Рейес с Ковальски поменялись местами. С оружием Рейес не жадничал, и хотя ему нравилось убивать, он чувствовал себя лучше, когда вел наблюдение для своего товарища. Даже после минометного обстрела враг все еще передвигался по территории. Ковальски наблюдал за переулком, когда очередной боевик высунул голову из-за стены. Было очевидно, что он собирается перебежать дорогу. Иракец еще раз оглянулся, а затем бросился бежать с РПГ на плече. Ковальски навел на него перекрестье и выстрелил, попав в ногу. Повстанец рухнул на землю, оружие упало за его спиной. Рейес наблюдал за происходящим через зрительную трубу. Человек корчился от боли, у него из бедра хлестала кровь. Рейес напомнил Ковальски, чтобы тот оставил свою цель в живых, надеясь, что другие выйдут и попытаются утащить своего товарища. Их терпение было вознаграждено, и вскоре выбежал еще один повстанец, однако вместо того, чтобы помочь своему другу, он поднял гранатомет и направил его в сторону снайперской команды. В тот же момент Ковальски нажал на спусковой крючок. Человек стоял на месте достаточно долго, чтобы из гранатомета вылетела граната, но как раз в этот момент пуля снайпера угодила ему прямо в грудь, опрокинув на спину. Граната бесцельно взмыла в воздух и взорвалась вдали, а Ковальски выстрелил еще дважды и прикончил обоих боевиков.

Остаток времени снайперы провели в поисках целей в том переулке и на прилегающих участках местности, но повстанцы укрылись и более не появлялись. Рейес и Ковальски с крыши больше никого не заметили, поэтому с наступлением темноты вернулись на исходную позицию. Рисковать, возвращаясь в бетонную будку, не хотелось, поэтому они переместились на один дом назад и остались в нем на крыше, сохраняя возможность просматривать бoльшую часть местности, которую они наблюдали ранее.

На следующее утро Рейес и Ковальски обследовали местность из дома, расположенного позади их исходной позиции. Трудно было поверить, что повстанцы все еще появлялись. Правда, теперь они становились более сложными мишенями, и когда снайперы ловили боевиков на улицах, проходили считанные секунды, прежде чем они исчезали. Из-за этого у Рейеса появилась привычка осматривать местность снова и снова, пытаясь найти хоть что-то необычное. Осматривая частично разрушенное здание школы, снайпер заметил человека, лежащего на обломках лицом к ним. Чтобы убедиться, что ему не показалось, он попросил посмотреть туда своего напарника.

Это был боевик, который вскоре уже стрелял по пехотинцам, находившимся в здании перед ними. Его помогли вычислить дульные вспышки. Он находился на хорошей позиции и был скрыт в тени, но с помощью оптики снайперы смогли его разглядеть. Рейес внес в прицел поправку, чуть увеличив превышение, потому что сейчас он находился дальше от цели, чем в прошлый раз, когда стрелял на этом участке. Поскольку ему были видны только грудь и голова человека, снайперу, чтобы сделать точный выстрел, нужно было дождаться, когда тот начнет двигаться. Через несколько мгновений повстанец переместился, и Рейес перевел перекрестие прицела на его грудь и выстрелил. Ковальски отметил выстрел и сообщил, что человек откинулся назад сразу после того, как был сделан выстрел, в результате чего пуля попала в землю перед ним и отрикошетила вверх, попав в нижнюю часть шеи. Теперь боевик лежал и не двигался. Рейес знал, что поблизости могут быть другие люди, поэтому не сводил глаз с мертвеца. Все прошло как по маслу, — через несколько минут наружу выполз другой человек, чтобы забрать автомат, в то время как его друг истекал кровью из раны в шее. Не теряя времени, Рейес убил и его. Вскоре оба снайпера снова поменялись местами, и после того, как Ковальски взял в руки винтовку, он увидел на крыше школы еще двух повстанцев. Когда он свалил первого, напарник раненого попытался оттащить его в безопасное место, но снайпер легко застрелил и его. Всего за час снайперская команда смогла уничтожить четырех человек. В начале операции Рейес и Ковальски радовались своим убийствам, но теперь, когда они так часто их совершали, волнение улеглось.

После первых трех дней снайперы мысленно приготовились прочесать бoльшую часть города и остаться внутри него. Но никто, похоже, не знал, когда они собираются атаковать дальше. Рейес недоумевал, почему они не прошли через весь город, но, как обычно, в дело вмешалась политика, и это помешало морпехам закончить бой. Вскоре после этого были изменены правила ведения боя. Согласно новым указаниям, морпехам запрещалось убивать кого-либо, у кого есть оружие. Теперь им нужно было точно устанавливать, что люди, в которых они собирались стрелять, имеют враждебные намерения по отношению к морским пехотинцам.

К моменту окончания операции, в начале марта, Рейес полностью осознал свою важность и роль как снайпера. Однажды он услышал, что в батальоне убит один из командиров: вражеский снайпер поразил его в шею. Морские пехотинцы захватили дом, из которого стрелял вражеский стрелок, и убили его. Несмотря на то, что это всегда было очевидно, но Рейес вдруг понял, что вражеские снайперы убивают морских пехотинцев точно так же, как он убивал повстанцев, и осознал, что то, что случилось с вражеским снайпером, может случиться и с ним и его снайперской командой. Он не мог не задумываться о том, что они и правда убили много врагов, но на самом деле спасли больше жизней, чем забрали.

ФОТОМАТЕРИАЛЫ