Чтение онлайн

— Так вы что, занимались…э-э…

— Ага, командир, — довольно шмыгнул Кузьмич, — В тот момент, когда ты так стремительно ворвался в номер, мы как раз кончали, — Кузьмич снова довольно шмыгнул, — Кончали торговаться насчет месячного содержания. Ред согласилась быть на Корабле уборщицей, поваром, стюардессой. Всего за тысячу брюликов в месяц. За дополнительные пять она, к тому же, присмотрит за Хуаном.

Я тупо смотрел на Кузьмича, который прямо у меня на глазах терял не только авторитет, но и звание первого помощника.

— Ты больной, Кузьмич, — простонал я, — Да за тысячу брюликов я найду с десяток желающих драить коридоры Вселенного с утра до вечера. А с Хуаном, вообще, можно бесплатно сидеть. Он же не гадит, не метит. Только шерстью иногда исходит.

— За меньшее ноги моей на вашей бандуре не будет, — заявила Ред, натягивая красное откровенно платье, что привело мои мысли в положенное русло.

— Кузьмич, хватит мне мозги засахаривать. Сделки сделками, а почему оба голые, да еще в кровати.

— Так мы в домино на раздевание играли, — откровенно признался Кузьмич, — А чего?

— И между вами ничего не было? — мое-то какое дело? Как это какое? Я командир? Командир. Значит должен отвечать за моральный облик подотчетной мне команды.

— А что между нами могло быть? — ответила за бабочек Ред. Я даже засомневался в своих подозрениях, — Ты на что, папик, намекаешь?

Я решил играть в открытую:

— Я считаю, что между тобой, так называемая Ред по непонятно что Мун, и моим первым помощником Кузьмичем, не важно по какой фамилии, произошла связь, направленная на подрыв финансовой основы общества. Признайся, подружка, Кузьмич ко всему прочему втюхал тебе за бешеные брюлики еще какую-нибудь ерунду?

— Не ерунду, а экспериментальный агрегат по производству пищи. И не за бешенные, а нормальные суммы. Всего за сто брюликов. А больше ничего не было. Че-естно.

Глаза Ред Мун подтверждали ее слова. Тоже самое можно было сказать и о Кузьмиче. Рассматривает что-то на полу.

— За сто брюликов? — переспросил я.

— Ага, — кивнула Ред, — Мы уже купчую составили. И у нотариуса заверили. По всем правилам. Так что теперь ваш экспериментальный аппарат принадлежит мне, и утром я его заберу. Если, конечно, не договоримся о постоянной работе на вашей бандуре.

— А вот этого не хочешь? — я ткнул в лицо Ред Мун позаимствованную у батонов фигуру из пяти пальцев, — Сто брюликов Кузьмичу, и сто мне. Мы владеем этой штуковиной на равных паях. Он, наверно, забыл тебе сообщить об этом? Не так ли?

Кузьмича спасло только то, что он находился в непосредственной близости от меня. Первый помощник укрылся за моей спиной и оттуда выкрикивал оправдания. Мол, память подвела. Бес попутал. И прочее.

— Скоты, — подытожила Ред наш диалог, — А я то дура, уже и деньги этому негодяю перевела.

— Зря, — посочувствовал я ей, — Сделка недействительна, но деньги МЫ не возвращаем.

Кузьмич вылетел из-за спины, посмотрел мне в глаза и МЫ дружно улыбнулись друг другу.

— Развели? Как последнего микроба с далекой планеты Лох? Да? И рады? Ну ладно!

Ред Мун рванула к тумбочке, где валялся ее гранатомет. Я попытался опередить ее метким выстрелом, но «зайка» только пискнул и выдал сообщение, что закончились батарейки, а без них он даже пукнуть не может. Я всегда не доверял продавцам оружия. Подсунули какую-то детскую игрушку.

Но ничего еще не потеряно. Я в детстве достаточно хорошо метал камни в дворецких. Надеюсь, что навыки еще остались.

Бесполезный «зайка», совершив два с половиной оборота без прогиба, пролетел всего в двух стандартных сантиметрах от головы Ред, которая уже добежала до столика. Она совсем по-мужски вскинула гранатомет на плечо, дернула затвор и прицелилась.

Наверху рвануло, во все стороны полетел пластик и бетон, в потолке образовалась дыра, через которую к нам спрыгнуло что-то ужасно знакомое.

— Стоять, ублюдки! Руки по швам, ублюдки! Ну ты, главный ублюдок, куда под кровать лезешь?

Широко расставив ноги, гораздо шире плеч даже, в короткой юбочке и в симпатичном бикини, висела посредине комнаты хомо-бабочка по имени Люси. Крылья ее яростно стрекотали, а в обеих руках она держала по здоровенной установке «шторм». Эта такая штука, скажу я, как бабахнет, так бабахнет. Да что я говорю, сейчас все видно будет.

Люси скрипнула зубами и нажала на гашетки. Вся стена, выходящая в коридор, рассыпалась в пыль. За стеной стояли сволочи уборщики и мирно разговаривали с труповозами. Не выдержал портье. Перестраховался. Уборщики и труповозы заглянули внутрь, поинтересовались, не пора ли, но услышав, что не пора, пообещали зайти попозже.

Злые глаза Люси переместились с зада Кузьмича, торчащего из-под кровати, на испуганно сжавшую в руках гранатомет Ред.

— Ах, ты ублюдка! — это Люси говорит пухленькой, — Думала, раз меня рядом нет, так можно мужика за здорово живешь отбить?

Мерзавка сделала давительное движение горлом. Очевидно она хотела сказать, что Кузьмич, подлец, не предупредил ее не только о втором хозяине каравая, но и о наличии той, которая сейчас метилась ей в лысую макушку.

— Я тебе сейчас то глазенки поотстреливаю, — сообщила Люси и, воспользовалась для отстреливания глаз «штормом». Бедную Ред чуть не размазало по развалившейся стене. Но она, не долго думая, вскинула гранатомет и произвела ответный выстрел. Навскидку, даже не целясь.

— Кузьмич, хорош брюлики под кроватью ныкать, — я вытащил Кузьмича за крылья, отобрал брюлики и запихал их в карман, — Не ной, друг. Садись на плечо. Самое интересное пропустишь.

А в номере, тем временем, разворачивались поистине исторические события.

Девчонки сцепились друг с другом не на жизнь, а на смерть. Выкрикивая нечленонепереводимонелетературные выкрики, они палили друг в друга, только свист стоял. Израсходовав весь недельный боезапас, они сошлись врукопашную.

Мы с Кузьмичем, на всякий случай, чтобы не зацепило ненароком, перебрались на кровать.

— Три к одному, что Люси Мун ребра намнет.

— Принимается, — Кузьмич хлопнулся о мою ладонь, — А если не намнет? А вдруг они, командир, помирятся? Ты смотри как она ей в морду-то заехала. Кошмар. Ты слышал, о чем я спросил?

— Слышал. Ты ж бабочек здоровый. Управишься и с двумя. У-у! Ты видел. Видел? Люська-то как лягается. Почище лошади Пржевальского, что у нас в садике пасется.