Чтение онлайн

– Хорошо. Будем ждать. Меня раньше послезавтра не жди. Сегодня в ночь пойдем и на весь день.

– Куда двинетесь?

– Восточная оконечность болот. Второй и шестой отряды не справляются...

– Удачи.

– Тебе тоже, Мара.

Стукнула дверь, дунул ветерок. Один из говоривших покинул дом.

Я силился переварить информацию и не мог. Мозг работал неохотно, поминутно останавливаясь на той или иной мысли.

– Давно не спишь - от неожиданности я открыл глаза и сощурился от яркого света.

Я попытался ответить, но, как не прискорбно, говорить на новом для меня языке не получалось.

Перед моими глазами была женщина лет тридцати, с жутким шрамом на шее. Наверное, из-за этого у нее такой хриплый голос. Пепельные волосы спадали почти до пояса и среди волос, я к своему удивлению, заметил прядь седых волос. Зеленоватые глаза смотрели, казалось, сквозь тебя.

– Лежи. Тебе надо отдохнуть. Выпей - она поднесла к моим губам чашу с каким-то напитком, от которого ароматно пахло травами.

Я хлебнул и, не успел я допить напиток до конца, провалился в глубокий сон.

Наверное, прошел не один и не два дня, пока я спал. Точнее спал я не все время, а с короткими пробуждениями, но разницы никакой тут, так как воспринимал я в моменты своего пробуждения очень мало и почти не помнил ничего. Однако с каждым коротким пробуждением я замечал, что мыслю все яснее, а мышцы болят все меньше. Я выздоравливал... Вот только чего в этом хорошего? Лично мне слабо представлялось, каким образом я смогу расплатиться за лечение, да и как буду жить. Если судить по подслушанному мной разговору дело принимало очень и очень странный оборот. Странно, что я вообще смог его запомнить.

В очередной раз, когда проснулся, я не получил еще одной порции сонного зелья, как я прозвал этот травяной напиток в момент вгоняющий в сон. На улице было темно, и освещен был только письменный стол, за которым сидела Мара. Тихо, не треща, горела лучинка и никакого вам электрического освещения, никаких столь привычных ламп дневного света... Не знаю, но при виде пламени что-то шевельнулось в моей душе: Всю свою жизнь я видел только яркий свет электрических ламп, яркий и, наверное, потому, мертвый. И каким же живым мне пламя свечи... Впервые наблюдаю в себе такую склонность к философии, или лучше сказать к поэзии...

Сколько себя помню, я был очень угрюмым человеком, рассматривающим мир, как некое сочетание физических формул и не более. За это меня и не любили... Родителям я казался "шизиком", как и все физики. У них это вызывало ко мне вечно жалость, словно к убогому, что меня, разумеется, бесило, так как убогим я себя не считал. В среде одногрупников я хоть и слыл маньяком, но человеком "своим". Причем эта моя склонность видеть мир под полностью материалистическим углом иногда достигала таких крайностей, за которые любая психбольница предложит мне койку. К примеру, я не любил архитектуру из-за того, что красивые архитектурные решения у меня в момент порождали мысли о сопромате, предмете который я ненавидел лютой ненавистью. И так во всем. Эмоции и чувства никогда не занимали в моей жизни важной роли, хотя я и не был лишен их. Скорее они жили своей жизнью, а я своей. И очень странно, что я так расчувствовался... Для меня это было, ну очень не свойственно.

До сих пор не могу понять как, но Мара читала мои мысли, словно раскрытую книгу и ей не нужно было даже поворачиваться ко мне, чтобы понять, что я не сплю.

– Проснулся - это скорее был не вопрос, а утверждение.

Я хотел согласиться, но вместо слова, которое должно было быть произнесено, вырвалось мычание. Разумеется, согласиться я хотел не на русском, а на том языке, который осел у меня чудесным образом в голове и на котором, как мне казалось, я могу спокойно изъясняться. Казалось.

Забавно, но кто-то или что-то, что даровало мне знание местного языка, не позаботилось об устной речи. Нет, я знал, как надо произносить каждое слово, вот только язык упорно не хотел становиться в нужное положение.

– Язык прижимай сильнее к небу, второй звук немного приглушай - подсказала Мара, прочитав, разумеется, мои мысли.

Раза с пятого вышло. Поить снотворным меня не спешили. Может быть, собираются намекнуть про то, что платить за лечение мне нечем?

– Пусть это тебя не беспокоит - произнесла Мара, опять прочитав то, что я лишь подумал.

С горем пополам я смог что-то пробурчать в ответ. Устная речь мне явно давалась нелегко. Словно приходилось заново учиться говорить.

– Думаю, ты скоро научишься нормально говорить. Дело практики, так как знания языка, хорошие, хоть и порядком устаревшие у тебя есть.

– Что со мной произошло?
– коряво, с ошибками спросил я.

Думаю, что причину "древности" моего словарного запаса предстоит выяснить позже. С другой стороны, устаревший словарный запас лучше, чем вообще никакого.

Мара опять сначала поправила меня, потом только начала отвечать на вопрос.

– Когда ты бежал сквозь болота, ты подцепил так называемого слизня, тварь достаточно редкую, обитающую в середине болот. Их не так много, но живут они веками. Ты ведь заметил, что твое тело показывало чудеса, при всем притом, что ты, как я, уж прости, прочитала у тебя в голове, никогда не уделял должного внимания физическим упражнениям?

Я кивнул. И это прочитала.

Сделаю отступление и скажу, что в моем рассказе я постоянно перескакиваю с "Вы" на "ты" и обратно, так как в этом странном и чуждом мне языке разницы между нету никакой, что делает перевод на русский, особенно для меня, физика по образованию, который и не думал заниматься переводами, весьма проблематичным.

– Слизень прилепляется к спинному мозгу жертвы, обычно в районе шеи, после чего просто снимает все ограничения с тела. На некоторое время он становится частью тела, даруя своей жертве свободу от всех тех незримых нитей, что опутывают каждое живое существо.

– Ну и дрянь! Вот он, какой комарик оказался!
– сказал я на русском, так как точного перевода не было. Все равно Мара прочитает смысл фразы у меня в голове.

Получается, тогда на болотах меня не комар укусил - их тут нет просто!

– Всякое живое существо зачем-то, но нужно. Никогда не надо об этом забывать. Обычно твое тело защищает себя усталостью, то есть не дает тебе перегрузить себя. Усталость - не более чем способ защититься от перегрузки. Слизень же снимает все ограничения, давая тебе возможность загнать себя. Притупляется чувство боли, усталости, повышается настроение...