Чтение онлайн

Кит Саммерайл стал главой клана в девятнадцать лет потому, что убил всех, кто стоял между ним и этой должностью. Всех, включая своих родителей. По приказу Лайонстон он убил также и своего деда, легендарного — старого воина, но это не принесло ему славы. После убийства Лайонстон потеряла к Киту всякий интерес. Он был ей больше не нужен. Кит начал было заигрывать с подпольем, но после провала операции в бункере № 9 решил, что с этим стоит завязать. Он сразу понял, на чьей стороне сила. И вот в результате человек по кличке Малютка Смерть стал парией даже в живущем по закону джунглей высшем обществе. Ему никто не доверял и почти все ненавидели. В своих серебристо-черных доспехах, со светлыми волосами и ледяными синими глазами, Кит был похож на юного хищника в мире травоядных. Малютка Смерть, улыбающийся убийца.

Рядом с Китом стоял, нахмурившись, его единственный друг, Дэвид Охотник за Смертью. Дэвид стал главой клана, когда императрица объявила изменником его кузена Оуэна. Было ему всего восемнадцать. Высокий, широкоплечий и безукоризненно одетый юноша уже волновал сердца красавиц высшего света. Недавно он это обнаружил и намерен был теперь попытать счастья среди своих более привлекательных сверстниц. А наличие такого друга, как Малютка Смерть, создавало вокруг его имени некий романтический ореол, чем Дэвид напропалую пользовался.

Молодые люди подружились совсем недавно. Оба они в достаточно раннем возрасте возглавили свои кланы — только для того, чтобы обнаружить, что другие кланы их ни в грош не ставят. Оба сражались на дуэлях, как вместе, так и по отдельности, чтобы завоевать уважение других придворных, но добились вместо этого лишь холодной вежливости. Зато сами они так же презирали интриги и предательства дворцовой политики — возможно, потому, что у них не хватало на это ни опыта, ни терпения. Они сумели снискать симпатию среди простого народа своими недостойными истинных лордов боями на Арене, но настоящей популярности так и не добились. Все знали, что Саммерайл убил главу своего клана, а фамилия Дэвида напоминала о государственной измене. Зато они обрели дружбу, которой никогда не знали, и стали друг другу ближе, чем родные братья. Им больше не нужно было высшее общество — им вполне хватало друг друга. Они даже дали клятву помогать друг другу во всем, до самой смерти. Дэвид и Кит стояли рядышком среди не замечавшей их толпы и с подозрением рассматривали воскресшего Драма.

— Я бы его побил, — заявил Дэвид. — Любой из нас мог бы быть Первым Мечом Империи.

— Верно, — согласился Кит. — Но для начала тебя должен был бы поддержать народ, так что можешь забыть об этой должности. Вот если бы кому-нибудь из нас удалось совершить героический подвиг, все стало бы по-другому. Но пока что у нас нет никаких шансов. Хотя скоро, наверное, будет война. С пришельцами или с мятежниками. На войне всегда можно выдвинуться.

— А можно с тем же успехом отправиться домой в металлическом ящике, а то и в двух — а все потому, что оказался не тогда и не там. Нет, на мой вкус, на войне слишком много случайностей. Я бы предпочел что-нибудь менее драматическое.

— Смотри-ка! — внезапно воскликнул Кит. — Знакомое лицо! Чтоб мне лопнуть, если это не Томас Ле Биан, член Парламента от Северного Торнтона. Наш патрон. Небось, делает вид, что не видит нас. Пойдем подразним его немного. Это ему только на пользу пойдет.

Кит и Дэвид принялись пробираться через толпу, что для них было совсем нетрудно. Люди сами отскакивали в сторону, чтобы не столкнуться с ними. Ле Биан еще некоторое время пытался не замечать молодых людей, но потом понял, что так просто от них не отделаешься. Он со вздохом повернулся к ним лицом и поклонился. Томас был огромен, как медведь. У него была широченная грудная клетка, борода лопатой и репутация прекрасного бойца, но даже он не хотел связываться с двумя юными убийцами. Когда Кит с Дэвидом пришли на Арену, им понадобился официальный патрон, и молодые люди выбрали на эту роль Томаса. Его мнения никто не спрашивал, а у него хватало здравого смысла, чтобы не вступать в пререкания. Кит и Дэвид, улыбаясь, приветствовали Ле Биана. Он тоже попытался улыбнуться, но отнюдь не так успешно.

— Привет, ребята, — осторожно сказал он. — Что привело вас ко мне на этот раз? Я ведь говорил вам, что для следующего выступления еще рано. Нынче не так-то просто найти людей, которые захотели бы с вами сразиться. Вы побеждаете дольше, чем любая другая пара в истории Арены.

— Мы хотим знать, почему мы непопулярны, — заявил Дэвид. — Мы всех побеждаем, а публика все равно нас не любит. Они вопят и аплодируют, но этого мало. Ведь боготворили же они Железного гладиатора! Может, нам следует подраться с ним? Устроишь? Мы хотим, чтобы нас любили. В чем дело, а, Томас?

Ле Биан вздохнул:

— Вам правду сказать? Хорошо, скажу. Дело все в том, что вам наплевать на всех, кроме самих себя. Даже на Арене вы убиваете для собственного удовольствия, а вовсе не для публики. Вы думаете о победе, а не о представлении. А в довершение всего Кит — психопат, а ты, Дэвид, — Охотник за Смертью. Никто не хочет с вами связываться. Вы можете победить Железного гладиатора, связав себе ноги за спиной и засунув голову в корзинку, и все равно вас никто не полюбит. Вы предвещаете дурное. Есть люди, которые перестали со мной разговаривать с тех пор, как я стал вашим патроном. Вас никто не любит, никто вам не доверяет и даже приближаться к вам никто не хочет. При встрече с вами люди скрещивают пальцы — это считается дурной приметой. А теперь простите меня, я не хочу больше с вами разговаривать. Не дай бог, люди увидят. Мне надо думать о своем будущем.

— Не темни, Томас, — сказал Дэвид. — Скажи уж все, что думаешь.

— Я убивал людей и за меньшее, — ледяным тоном сообщил Кит.

— Я знаю, — ответил Ле Биан. — Но это твои проблемы. Ну что, могу я теперь идти, или ты намерен убить меня голыми руками на глазах у императрицы?

— А что? — сказал Кит. — Это мысль!

— Пусть идет, — сказал Дэвид.

Кит пожал плечами, и Ле Биан воспользовался возможностью ускользнуть. Кит злобно посмотрел ему вслед:

— Он нас оскорбил.

— Чем? Тем, что сказал правду? Так мы сами его об этом попросили. А теперь остынь, Кит. Твои глаза мне не нравятся. Не забудь, что здесь императрица и нам совсем не надо ее злить. К тому же мне не кажется, что она сегодня в хорошем настроении.

— Вот в такие моменты я и жалею, что мы вышли из подполья, — вздохнул Кит. — Подрывная работа мне нравилась.

— Мы же оба согласились, что это стало слишком опасно, — напомнил Дэвид. — Было бы чистым самоубийством оставаться в подполье после того, как Гуд оказался Драмом. А теперь это просто его слово против нашего. Императрице не нужны скандалы. К тому же мы всегда можем вернуться. Если Драм действительно умер…

— Но он жив!

— Похоже, что жив. И ничуть не смягчился, где бы его ни носило в последнее время. Он мог поговорить о нас с Лайонстон, Кит. Именно поэтому я улетаю на Виримонде.

— Ты не обязан этого делать, — сказал Кит, глядя себе под ноги.

— Нет, обязан. Официально это повышение. Мне доверено управлять одной из основных аграрных планет Империи. Она досталась мне в наследство вместе с титулом главы клана. И если я откажусь лететь, Лайонстон может отнять у меня титул.

— Но если ты полетишь, — сказал Кит, — то я опять останусь один.

— Так полетели вместе! — ответил Дэвид. — Там мы, конечно, не выдвинемся, но, когда начнется война, Лайонстон поймет, что не может себе позволить на нас злиться, и мы вернемся обратно. В конце концов, мы же оба — старшие в своих кланах.

— Мы оба — последние в своем роду, — ответил Кит. — У меня нет никого, кроме тебя. — Он поднял глаза и заглянул Дэвиду в лицо. — Ты — мой единственный друг, Дэви. У меня никогда не было друзей. Я полечу с тобой на Виримонде, на границу и даже на край Вселенной!

— Не будь таким мрачным, — улыбнулся Дэвид. — Мы просто полетим вместе и немного развлечемся. Вино, женщины, охота на каких-нибудь местных тварей. Считай, что это не ссылка, а каникулы. А если императрица надумает обвинить нас в измене, то там у нас по крайней мере тыл будет прикрыт.