Охотник
Шрифт:
– Пугает этот смог детей, от страха поседели, лишь только слышен страшный ржавый скрип от карусели!
Напрасно пытаюсь что-то придумать. Ясно, в открытой схватке у меня нет шансов, сомнёт.
Поэт тем временем награждается оглушительными аплодисментами! Под крики «браво!» неторопливо уходит со сцены. Нет, не уходит! Задняя часть сцены изображает собой покрытую золотыми звёздами белоснежную, уходящую вширь и ввысь стену. По-видимому, это и есть знаменитая Стена Почёта. К ней он и идёт. По-видимому, за очередной наградой.
И тут я, от отчаяния, решаюсь. Включаю читы, и, меняю коэффициент сцепления сандалий поэта со сценой. Заодно, уменьшаю его индивидуальный болевой порог. Сопровождаемый недоумевающими взглядами, поэт, прокатившись несколько метров, убивает себя об стену.
Мне стыдно. Как мне стыдно! Выхожу в реал. Гляжу в зеркало. У меня глаза Дантеса.
Глава 9
– Итак, ты не согласен на мои - поигрывание золотой ручкой - требования?
– Нет.
Бомбардировщики «Суперстелс» уничтожают мои аэродромы. Антигравитационные танки «Утюг» взламывают хилую оборону, в образовавшиеся проломы входит мотопехота на «Мардерах» и «Бредли». «Апачи» проникают вглубь, захватывая ценное, ломая хрупкое и уничтожая малозащищённое. Отряды диверсантов хозяйничают тут и там, приватизируя всё, что не прибито гвоздями.
Первый Ударный Флот, почти не встречая сопротивления, бомбит мой единственный порт и высаживает десант. Громады авианосцев превышают по высоте большинство домов и портовых сооружений, на фоне Музея Военно-Морской Славы развевается чужой флаг. Всё.
– В основном мои цели уже достигнуты. Твоя капитуляция - вопрос нескольких дней. Ты по-прежнему не хочешь сдаться?
– Нет.
Внимательный взгляд из-под очков.
– Но почему?
– Ты слышал о супербомбе?
– Легенда. Вздор. Не верю.
– И не надо.
Лёгкий поворот рукояти.
– Вся проблема в её размерах. Её не может поднять ни один бомбардировщик. Она больше любого корабля. Она стационарна.
– А я…
– А ты пожадничал. Ввёл все войска сразу. На очень небольшой участок.
– Каков радиус поражения? Оу, шит…
Тяжёлые авианесущие крейсера топят то, что осталось от иноземного флота. Варёные офицеры и адмиралы вяло сдаются в плен. Отмобилизованная армия выходит из Тёмной Пустоши, без проблем захватывая вражьи города. Туда же подтягивается укрытое в Последней Долине население, занимая квартиры и роскошные загородные дома.
Взрываю башни-близнецы в Нью-Йорке. Здесь будет Кремль.
– Кажется, это задание вполне соответствовало твоему характеру?
Мне показалось, или Сержант поглядывает на меня с некоторой опаской?
– Ага. Ну, тип того. Повзрывал маленько.
– Повзрывал… Держи, чудовище!
Виртуальные деньги приятно греют карман. Люблю тебя, «Цивилизация»!
– Вот что!
– Сержант необычно серьёзен.
– Вижу, пообжился на «Тенях», пообвыкся, скука тебя гложет. Это нормально. Пора уже тебя в настоящие проблемы посвящать. Скажи, как ты думаешь, почему Виртуальность для нас так важна?
– Ну, тут всё как бы понарошку. И народ поэтому без тормозов.
– Ляпаю я наугад, и, кажется, попадаю.
– Именно! Если к тебе в реальности подойдёт закапанный серой мужик с рогами, и попросит совершить, хм…, нечто, не совсем с твоим моральным кодексом совместимое?
– Пошлю…
– А то и отведёшь, знаю я тебя.
– ?
– А в Вирте? Сколько людей прелюбодействуют, лжесвидетельствуют, я уж не говорю про более тяжкие грехи. А представь, наказал Господь человека за какой-то грех, а тот пообещал исправиться. А потом, в Вирте, тот же грех и совершил.
– Так понарошку!
– Грех в мыслях - тоже грех. Потом, сколько людей берёт себе неоднозначные ники, типа «аццкова сотоны»? Что с ними делать?
– Моч…, не знаю… Банить, наверное.
– Спасать! Ну, и банить тоже. А сколько персонажей себе выбирают - вампиров, тёмных эльфов, некромантов разных?
– Это так опасно?
– Договор, где бы он ни был заключён - всегда договор! И погубив по глупости и незнанию свою душу, ты становишься опасен для душ окружающих тебя.
– Ну, прямые договора, я думаю, редко кто заключает.
– Это ты так думаешь! А читая заклинание на «древнеэльфийском» или «гномском», ты многое в их смысле понимаешь? Поверь мне, это очень скользкий путь. Чтоб ты знал, в Небесной Канцелярии, такие договора ОЧЕНЬ трудно опротестовывать. Образно говоря, разумеется. Слава Богу, хоть кровь…
– Что?
– Закон о Предельно Допустимом Воздействии. Допустим, ты соглашаешься заключить некий договор, для которого требуется кровь, и, который без этого недействителен. Ты чувствуешь себя в безопасности - ты же в Вирте - и тут в тебя попадает осколок. Ты в шоке, подпрыгивает давление, из носа начинает идти кровь. А в твоей квартире уже материализовался некто неприятный, и, подставляет под её капли некий свиток с текстом.
– Фигасебе…
– Мы отслеживаем случаи проникновения, но, можем просто не успеть. Понятно?
– Понятно. Какое моё задание?
– Всё довольно просто…
Однако погружение началось с сюрприза. Вместо того чтобы выйти на одной из локаций «Лабиринта», я очутился на мосту. Мост как мост, сталь и бетон, вот только длина - не бывает такой. От горизонта до горизонта. Дальний край теряется в тумане, а ближний…
– Не спеши.
Как я его не заметил? Облокотился о перила и смотрит вдаль. В зубах папироска - не табак. Ой, не табак! Однако, речь связная.
– Задаёшь себе вопрос, где ты? Это правильный вопрос.
Выдыхает клуб абсолютно белого дыма. Дым смешивается с таким же стерильно-снежным туманом. Только сейчас я замечаю, что не вижу ни реки, ни моря. Мост вырастает из тумана. Туман клубится, образуя неясные образы. Однако, какого…?
– Ты которую жизнь живёшь?
Вопрос сбивает с толку. Отвечаю с уверенностью, которую на самом деле не ощущаю.
– Первую.
– Ты вот про это, что вам транслируют?
Передо мной с безумной скоростью мелькают отрывки - детство, день рождения, Новый Год, первый велосипед, последний звонок…