Охотник
Шрифт:
– Не крепковато?
Программка эта мне знакома - «Алкогонайзер-120». Вот только - заказать более дорогое безалкогольное пиво, и превратить его… Умно. Очень умно. Значит, и куртка, и весь имидж - только маскировка? Заказчик, меж тем, делает большой глоток, и, неторопливо продолжает:
– В тот год, когда появилась СП…
Ещё один долгий глоток.
– Ничего другого… не случилось?
Эх, Бондора бы сюда! Вот тот историк, так историк. Однако ж, и я кое-что помню:
– Как же, случилось. Именно тогда была решена проблема…
И замолкаю. Смотрю на Лёху большими глазами. Мне очень не хочется верить в то, что я только что для себя открыл.
– Блииин…
– Вот именно. И поэтому - никогда, никогда…
Я уже понял.
– И нюка-колу тоже не пей.
– А…
– И с компами своими разберись. Вот программка.
Вижу ряд цифр. Адрес.
– А с компами чего не так?
Раз уж попался на жизненном пути такой гуру, надо пользоваться.
– С девяностых двадцатого века производительность вычислительной техники непрерывно растёт. А удобство обращения и реальное быстродействие - падает.
– Да ладно!
– Сколько тебе нужно времени, чтобы открыть Pad?
– Э… Убедил.
– Тогда для чего используется девяносто процентов мощности?
– Неужели контроль?
– Да. Персональный. У каждого хакера есть персональный шпион. Его комп. Как имплантанту, ему доступно всё, что видишь и слышишь ты.
– И ты не боишься мне это говорить? Впрочем… А как работает эта программа?
– Даёт пониженный приоритет. Данных собирается меньше, срок хранения - короче.
– А это не привлечет ненужного внимания?
– Нет. Там (неопределённый жест) тоже бардак. Данные скидываются как попало. Но накопление идёт. Так что, если за тебя не возьмутся всерьёз - прокатит.
– А если возьмутся?
– Если заработаешь миллиард, или трахнешь дочку Смайлера…
– У него есть дочь?
– Приёмная. А ещё…
– Простите, мужчинос, не помешаю?
Мы и не заметили, как один из веселящихся европейцев материализовался за нашим столиком. А поскольку материализация вне стационарных порталов обычно запрещена…
– У Вас закурить не будет?
Ёлочки-зелёночки… Это антибаттаут. Проще говоря - смокер. Значит, сейчас будет теракт.
– Линяем!!!
Времени на стандартный выход у нас нет. Остаётся прибегнуть к незаконной телепортации. У каждого уважающего себя хакера есть программка на подобный случай. У меня вот она подвешена на слово «Линяем». Судя по всему, у Пьяного Сталкера тоже.
– Ли…
Меня выбрасывает в убежище. Это очень надёжное место, и оплата его содержание мне влетела бы в такую копеечку… Если бы я не был знаком с хозяйкой этого замечательного борделя. Да, в вип-борделях по-прежнему отменная охрана. И, даже если кто-нибудь отследил мой «прыжок», то будь он хоть президент Пендостана, если начнётся заварушка, я всё равно успею слинять.
Пару минут размышляю - воспользоваться ли «убежищем» по прямому назначению, или же для надёжности, «прыгнуть» ещё раз, затем слышу в ухе настойчивое «Динь-динь-дон!». Выныриваю в реал. И сразу слышу стук в дверь. Кому-то не терпится. Открываю. Надо же - Селена.
Лет двадцать назад, во время Второй Лунной Афёры, началась мода на «космические» имена, и Селене «повезло» влиться в тенденцию. В детстве ей, конечно, досталось насмешек - после оглушительного Разоблачения, и, особенно, после знаменитого выступления Камеди Клуба, только слепоглухонемой не издевался над всем, связанным с естественным спутником Земли.
Селену я знаю со школы. Иногда мы встречаемся - причём, инициатором всегда выступает она. Прилетит на неделю с какого-нибудь своего Бали или Горноалтайска, и, на пару дней я погружаюсь в реал, выслушиваю все сплетни и новости фэшн-индустрии. Квартира пропитывается запахом дорогого парфюма, на спинках кресел появляются небрежно разбросанные элементы дамского гардероба.
Никаких прочных отношений между нами нет, да, может, оно и к лучшему. Не готов я связывать себя узами. Пусть даже это цепи Гименея.
Сегодня Сэль - «афро». Чернейшая антрацитовая кожа, и зубы с люминофорным напылением. Волосы, впрочем, белейшей белизны - как я и люблю, и, тоже, кажется, слегка светятся.
Меня её перемены уже не удивляют. Пару месяцев назад она была «джапи» - с подтянутыми к вискам уголками глаз, блестяще-золотистой кожей, и - уступка моему вкусу - платинум-блонди.
Вообще, Селена - международная модель, и, большую часть времени проводит в разного рода турне, предапорте, и прочих поездках. Не знаю уж, чем ей приглянулся простой хакер. Наверное, действительно в фэшн-мире совсем нет натуралов. А может, и вправду любит?
Мы не бросаемся сразу в объятья, первые минуты встречи мы вежливо-приветливы, утончённо-обворожительны и притягательно-лучезарны. Благо, не в космической опере, где после первого поцелуя сразу следует постель. Нет, постель будет - но позже. А пока:
– Сегодня мы идём в «Кристалл».
Дорогущее, и, довольно бессмысленное, на мой взгляд, место.
– Сегодня выставка пэтов, а Сильвии нужен котик.
Всё понятно. Селена всегда привозит ближайшей подруге какую-нибудь, как она это называет, «миленькую вещицу». Впрочем, Сильвию я знаю - хорошая здравомыслящая девушка, и, конечно же, котёнка не обидит.
– Обычный, или моди?
– Никаких моди! Обычные, конечно, живут меньше, и имплантантов вечного мурлыканья у них нет…
– И шерсть лезет, и блохи…
Это я уже подначиваю Сэль. Никаких блох, конечно же, у современных кошек и в помине нет.
Внутри Купола почему-то неспокойно. Ну конечно же, ведь сегодня День Демонстранта! Сегодня можно протестовать против всего и вся. В рамках, разумеется. А бесстрастные холокамеры весь процесс заснимут, а результат отправят на длительное храниение… Даже не знаю куда. Но протестующих это не останавливает.
Вот с требованием раскопать и заново отстроить древний культурный центр Гоморру прошла международная делегация содомитов. Вот с призывом не продавать Китаю квоты на деторождение проплелись вечно угрюмые и нигде не популярные патриоты.
Последних я ещё понимаю - ситуация с демографией в стране далека от идеала. Хотя сам от протеста воздержусь - сказывается давняя хакерская привычка быть в реале «мистером никто». В Диптауне мы - ого-го. Здесь - очень осторожны. И я по привычке суживаю плечи и выпячиваю живот, с целью больше походить на среднестатистического Ивана Джоновича Суньхуньчайнашвили.