Чтение онлайн

Мелькнула мысль - продать жизнь подороже, и пропала. Шансов перед убийственной мощью противника весом под два центнера не было. Попробовал молиться - некстати выяснил, что не знает ни одной. И тогда, сам не зная почему, запел первую попавшуюся, пришедшую в голову, очевидно, по причине некоей грустности, песню:

– Баю-баюшки-баю…

Кровососущая машина смерти заревела. Вероятно, ему показалось, что его оскорбляют. Сузив маленькие глазки, он сделал шаг. Зацепил что-то плечом, не глядя, отпихнул. Этого оказалось достаточным, чтобы сложная конструкция из наваленных машин пришла в движение. Кровососа моментально погребло. Не сразу въехав в ситуацию, сталкер машинально продолжил:

– Не ложися на краю!

Удивительно, но кровосос услышал. Сдвинулась гора железа, показалась голова и плечо. Ещё рывок - когтистая лапа с бешеной скоростью заскребла, разбрасывая детали. Тут сталкер очнулся. Он понял, что другого шанса не будет, перехватил нож, и наклонился над мордой врага, следя, чтобы оставаться вне досягаемости его страшной руки.

– Придёт серенький волчок… - Ласково пропел он, и с силой вонзил нож страшилищу в правый глаз. Провернул. Поморщился от вопля.

– И укусит за бочок!

Выколол левый, и принялся беспорядочно вонзать, отсекая дёргающиеся щупальца.

– И утащит в лесок!!

Откуда силы взялись - вытащил из-под нагромождения старый автомобильный аккумулятор.

– ПОД! РА! КИ! ТО! ВЫЙ!! КУС!!! ТОК!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Острым углом аккумулятора бил по булькающим, брызжущим красным, белым и серым глазницам. Кровосос сбился с крика на хрип, затем замолк. Тело его беспорядочно подёргивалось. Затихло. Ещё не веря, сталкер кое-как встал. Руки и ноги дрожали. Опёрся на лом. И, уже без ненависти, произнёс:

– Спокойной ночи… Малыш…

Он был никчёмой. Даже шнурки ухитрялся завязывать так, что они через полчаса развязывались. Не умел готовить, не блистал физической формой. Из-за него отряд двигался вдвое медленнее обычного. И ещё была в его движениях какая-то суетливость, как будто он всё время опережал сам себя.

Но за беззлобный характер и постоянную улыбку его всё же терпели. И, конечно, за деньги. Турист в Зоне - явление частое, но даже туристом он был каким-то странным. Не охотился на встречных-поперечных животных, не стрелял в ворон, не хватался за блестящие игрушки стволов - вот уж чего здесь видимо-невидимо. И не пытался их купить - на предложенный по такому случаю «коллекционный» Вальтер даже смотреть не стал. Пояснил, смущаясь, - «у меня вот», показывая дрожащим пальцем мимо кобуры. В кобуре, и правда, что-то было, только, не разглядеть что. Может, бутерброд?

Когда проходили мимо деревни, увидел деревянные дома, оживился. Пояснил - у него в таком бабушка жила. Командир украдкой повертел пальцем у виска - малахольный!
– но перечить не стал. Сначала послушали - ничего подозрительного, затем пошли. Следопыт глянул на следы, обнадёжил - ни зомби, ни кровососов не было уже давно, зашли в крайний просторный дом шумною толпой, в железной бочке разожгли огонь, дым выходил в дыру в стене, достали припасы… Никчёма от предложенной рюмки не отказался, с благодарностью принял. Суетливо поправил куртку, собираясь сказать тост…

В окна, в двери, в дыры в стене заглядывали вооружённые люди. Оставленного на всякий пожарный часового не было ни видно, ни слышно. Командир глянул на прислонённый к стене «Винторез», досадливо крякнул - не успевает. Вгляделся в нападавших - и сердце упало, а внутренности наполнились льдом. Горцы - смуглые, горбоносые, у каждого на рукаве шеврон. Знаменитая террористическая организация, известная неуловимостью, и патологической жестокостью. Их жертв никогда не показывали в новостях, даже самые отмороженные журналисты. А здесь, значит, у них база. А следовательно…

Додумать мысль не успел, потому что квёлый до этого момента Никчёма буквально взорвался. В руках вместо не первой свежести стакана внезапно оказался пистолет. Незнакомой системы, и с очень длинным стволом…

Пистолет ожил, и пять, семь, восемь, командир не успевал считать сколько, девятимиллиметровых смертей вломились, впились, опрокинули, пробивая кости и мышцы, вырывая на выходе клочки плоти, и не утрачивая поступательного движения до встречи с толстой стеной.

Мелькнула молния - Никчёма в прыжке выбил спиной раму, на улице снова послышалась частая симфония выстрелов, и хриплые, гортанные, полные ужаса крики. Через минуту смолкли. Бойцы сидели, боясь сделать лишнее движение, и глядя на командира. У некоторых ещё были полные рюмки, следопыт отсутствующим взглядом смотрел на вилку с маринованным груздем в сведённой судорогой руке.

Скрипнули половицы и раскрасневшийся Никчёма (надо бы сменить прозвище) прошёл к столу, выпил и улыбнулся всем своей обаятельной застенчивой улыбкой.

– Веки закрываются!

Зелёная вода хранит свои тайны. Колышется, бежит рябь.

– Руки и ноги тяжелеют!

Выныриваю, хватая воздух. Солнце светит, ласково обдувает ветерок. А автомат такой тяжёлый.

– Тебе хочется спать!

Нет, не хочется. Проваливаюсь в бездну, из которой нет выхода. Темнота. Замечаю искру. Она растёт.

– Хочется!

Удар, кувырок, выстрел, поворот, летят брызги крови и крики, горячая гильза падает на зелёный халат.

Приглушённый свет, тихо работает кондиционер.

– И всё-таки, откуда больной взял автомат? Почему вместо пижамы на нём костюм из компьютерной игры? Как, её там, С.Т.А.Л.К.Е.Р.? И куда, чёрт побери, он мог деться из закрытого охраняемого помещения?

Ровно бьётся сердце, кровь гонит по мышцам кислород. Болото осталось позади и слева, скоро будет Янтарь. Сталкер перехватил автомат, и пошёл медленным осторожным шагом, не забывая поглядывать на детектор.

– Ну чё, задохлик? Контролёра тоже, небось, не встречал? Да не боись, присаживайся. Барахлишко вон туда скинь, к моему поближе. Да не сжимай кулаки - против «Вальтера» бесполезны. Вот. И ручки на виду держи, пока я в вещичках твоих покопаюсь. Что за хрень? Трава какая-то, грибы. Ты что, нарик? Вот тебе первый урок Зоны - никому не верь. А за науку ты мне должен… Скажем, пять тысяч. Устроит? Тогда десять. Нет, так нет. Отработаешь. Эх, мелкий! Что ж ты в Зону без оружия полез? Тут тварей - мама не горюй. Кровососы, бюреры, псы адские. А страшней всего - контролёр. Ростом под два метра - не то, что ты, шкет, и глазищи, как два костра. Эй, ты чего так смотришь? Ой, мать…

Разжал правую руку. Выпавший «Вальтер» звякнул. Сделал шаг. Другой. Встал перед костром. И шагнул ещё.

– Ой! Мать! Мама! Ооооооой!!!!!!! Не губи… Аааааа!!!!!!!

Последний крик походил на человеческий весьма слабо. Загорелись кеды, вспыхнули треники. Затрещала, занявшись пламенем, кожанка. Жар ещё не дошёл до важных внутренних органов, а этот Карузо уже взял верхнюю ноту в регистре. Щёлк!
– громко щёлкнуло в мошонке. Вопль оборвался.

Я разлепил непослушные губы, и, (отвык всё-таки от общения) нечётко произнёс: