Чтение онлайн

– Финн Феррал, - сказал Финн, осторожно протягивая руку, и его руку так энергично пожали, что он тут же вскочил на ноги.

– Зови меня Медведем, - сказал зверочеловек, и тут же его глаза блеснули, когда он увидел, как Финн пытается сдержать улыбку.
– Что смешного?

– Не обижайся, - сказал Финн, пытаясь согнать с губ улыбку, - но я... я думал, ты и был медведем, когда услышал, как ты идешь. А когда я увидел тебя, я...

– Подумал, что я похож на него, да?
– сказал Медведь со смешком.
– Я понял. А ты слышал, как я шел, да? А я-то думал, что я иду очень тихо и осторожно.
– Он удрученно покачал большой головой.
– Не везет мне в этом проклятом лесу. Но ты-то, Финн Феррал, тебе-то кажется здесь хорошо?

– В своей деревне я был охотником, - сказал Финн просто.
– Лес для меня - дом родной.

– Вот как?
– с интересом сказал Медведь. Он пнул что-то носком башмака, и Финн увидел, что это были куски жареной рыбы, которую они втоптали в землю во время своей яростной схватки.
– Похоже, что ты раздобыл хорошую еду, - продолжал Медведь.
– А я вот так и не помню, когда мой живот был полон. Как ты думаешь, можно еще наловить рыбы?

Финн смешался. Уж о еде-то он думал сейчас в последнюю очередь.

– Там ее много, можно наловить, - сказал он, указывая на пруд. Но...

– Не знаю, - перебил Медведь, поднимая руку.
– У тебя на языке вертится куча вопросов - мне тоже любопытно узнать побольше о тебе, как и тебе обо мне. Но моя голова говорит мне, что для разговоров у нас впереди целая ночь и чуточку времени перед тем, как станет слишком темно для рыбалки. А мое брюхо говорит мне, что я могу беседовать с тобой куда с большим толком, если я сначала набью его.

Финн огляделся. Солнце почти село, тени были очень длинными.

– Хорошо, я приготовлю ужин. Только нужен хворост для костра.

– Уж с этим-то я справлюсь, юный Финн, - пророкотал Медведь.
– Две вещи может сделать старый Медведь...
– он выразительно погладил рукоять своего мачете...
– рубить дрова и убивать Рабовладельцев.

Под эти зловещие слова, эхом прокатившиеся по лесу. Финн вернулся к пруду. У него в голове все перепуталось. Странный гость казался ему слегка нереальным.

Они еще не кончили есть, когда на лес опустилась кромешная тьма. Финн принес к костру гору рыбы и с удивлением наблюдал, как Медведь управился с большинством из нее. Когда они поели, Финн по просьбе Медведя рассказал о себе. Медведь оказался чудесным слушателем: слегка наклонившись над огнем, он напряженно вглядывался в лицо Финна, словно опасаясь пропустить хоть одно слово, и издавал ворчание и рычание в знак понимания, сочувствия и симпатии. Финн и не заметил, как выложил ему все, начиная с подробностей своего странного появления в деревне, до последних событий, приведших к яростному преследованию вихревых саней и ужасающему столкновению в долине.

Когда отзвучали последние слова его повествования, наступило долгое молчание, прерываемое только хрустом пережевываемой большими зубами Медведя рыбы.

– Ну, вот, - сказал, наконец, Медведь, - такие истории я называю достойными рассказывания. Слушать было так же хорошо, как есть эту рыбу.

Финн озадаченно покачал головой.

– Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит со мной, сказал он.
– Совсем недавно я дрался за свою жизнь с... как я думал, с одним из монстров Рабовладельцев. А теперь я сижу рядом с ним, ем рыбу и рассказываю ему о себе.

Медведь кивнул и перебил:

– Звучит забавно. Но я не монстр Рабовладельцев, как ты говоришь, уже много долгих лет.

– Теперь твоя очередь, - сказал ему Финн, - рассказывать, кто ты и что здесь делаешь.

– Так я что - просто Медведь. И делаю то, что делал уже несколько лет. Брожу, гуляю по этому миру, стараюсь остаться живым, - голос его стал глубже, задрожал, подобно отдаленному грому, - и убиваю Рабовладельцев.

– Почему?
– настороженно спросил Финн.

– Сам знаешь, почему. Потому, что они - _м_о_н_с_т_р_ы_. Потому, что одно из двух: ты убиваешь их, или они убивают тебя. Ведь они убивают людей гораздо больше лет, чем я могу сосчитать.

– Но ты же...
– Финн запнулся, скрывая смущение.

– Не принадлежу к роду людскому? Не человек?
– Глаза Медведя сверкнули в свете костра.
– Может быть, и не похож. Может быть те, другие, похожие на меня, поступали не как люди. Но мы существуем. Мы, как и вы, происходим от доброго людского корня.

– Не понимаю...
– начал Финн.

– Как же, - сказал Медведь.
– Да можешь ли ты понять? Эти твои люди прятались в своих деревеньках, крепко зажмурив глаза и думая, что пришлые пугала не тронут их. Люди слишком перепуганы, чтобы даже защитить себя, слишком напуганы даже для того, чтобы разузнать что-нибудь о врагах и попытаться защищаться. Все они такие - перепуганные и невежественные.
– Он взглянул на Финна со своей кривой усмешкой.
– Кроме старого Медведя. А теперь в это исключение попадаешь и ты, я думаю.

На лице Финна было написано смятение.

– Я такой же невежественный и перепуганный, как и любой из них. Я видел Рабовладельцев, сражался с ними, но узнал лишь, как много я не знаю. А мне нужно знать.

Медведь обсосал косточки последней рыбы и швырнул их в огонь, после чего он уселся поудобнее и удовлетворенно отогнул.

– Ага, нужно. Или ты не выживешь и месяца. А старый Медведь как раз тот парень, который научит тебя. Как ты заметил, теперь моя очередь рассказывать.
– Снова кривая усмешка.
– Но не жалуйся, если тебе целый месяц будут сниться кошмары.

Медведь оказался таким же хорошим рассказчиком, как и слушателем. Время шло, наступила глубокая ночь, луна своим серебряным светом смягчила тени вокруг костра, а Финн сидел неподвижно, едва дыша, словно загипнотизированный рокочущей басовой мелодией голоса Медведя. Он всецело обратился в слух и не пропускал ни единого слова.

Медведь сначала рассказал о себе.

– Начнем с малого, - сказал он со своей кривой усмешкой, - и оставим мировые проблемы на потом.

Он действительно был рожден и рос, как один из "монстров Рабовладельцев" далеко на западе, в одном из главных Центров Рабовладельцев, окруженном высокой горной цепью. Это был один из главных Центров, сказал он Финну, возможно, самый большой из всех: он занимал большую площадь и был густо населен.

Как и все, подобные ему, он служил "хозяевам". Когда он вырос, он, как и его соплеменники, стал сторожить - или пасти - большую группу людей-рабов. Но тот факт, что Медведь продолжал исполнять свои обязанности, не помешал ему увидеть, как безнадежно и беспомощно они жили.

Медведь видел, как люди, ковыляя, выполняли работу, будто тягловый скот, каковым они и стали. Он видел, как людей изучают и жестоко гоняют зверолюди - включая его самого. Он видел, как люди старели и умирали с ужасающей легкостью, а их заменяли другими - такими же беспомощными, жалкими и обреченными.

Но с самого начала Медведь знал, что в нем есть какое-то отличие, которое отделяло его от диких соплеменников. Возможно, более высокий уровень интеллекта, возможно, зарождающиеся ростки сострадания. Как бы то ни было, но он почувствовал вину по отношению к людям-рабам. И он задал себе вопрос, которого никто никогда не задавал. Вопрос - _п_о_ч_е_м_у_?

И еще он понял, вопрос этот будет терзать его, пока он не найдет ответа. Втайне, украдкой, он начал изучать Рабовладельцев.

Несколько лет он подсматривал, подслушивал, учился, копил информацию - медленно складывал ее частички воедино, он строил подробную картину того, кем и чем являются Рабовладельцы, почему они появились на Земле, каковы их долгосрочные планы. Никто не замечал, что позиция Медведя изменилась, никто и на мгновение предположить не мог, что он делает.