Чтение онлайн

Мне нравится вкус адреналина и пьянящий запах крови. В такие моменты я будто меняюсь: не замечаю боли, а при виде своих ран – зверею. Какой-то подросток проткнул мне руку, я с рычанием вырвал у него нож и воткнул ему же в лоб. То ли лобная кость оказалась у паренька слабой (предположу, что в жизни бедняге недоставало кальция), то ли нож был добротным, не скажу точно, но только он с хрустом вошел бедолаге в лоб по самую рукоять.

Атака была столь неожиданной, и нападавших было так много, что мы потеряли почти треть людей, в основном рабов и новобранцев. Однако и нападавшие явно не ждали такого отпора – немногие из них выжили и смогли укрыться в лесу. Когда дым рассеялся, я увидел вокруг кровавое море, что поглотило не только усеянную трупами землю, но еще и деревья, кусты, людей…

Я никак не мог отдышаться, обычное зрение и мысли медленно возвращались. Я почувствовал дрожь в руках – порой, когда уже все кончено, начинаешь осознавать произошедшее, и в душу крадется страх, и важно – его не впустить. А руки? Что руки? Руки дрожат от адреналина… Как и колени. Но это приятная дрожь…

— Знаешь… – Мих стер кровь с лица, – автобиография? Иди ты к черту со своей автобиографией! Мне пока нашего общего воениздата с лихвой хватает… и… этих дурней из каменного века.

— Так нельзя… Так нельзя… Так нельзя… – Татьяна сидела у колеса телеги, обхватив голову руками, в лице – ни кровинки. К ней спиной, сжав рукоять окровавленного меча так, что белели костяшки пальцев, стоял сын кузнеца – взгляд неподвижен, из правой ноги, ближе к бедру, торчит нож. Четыре неподвижных тела перед ним завершали полноту картины. Паренек спас Татьяну…

— Как на бойне, – Алекс сел на землю. Его левая рука была перетянута веревкой, а от локтя до кисти зияла глубокая рана. – Мне начинает казаться, что наши войны гуманней.

— Расскажи тому уроду, которому я выстрелом ногу оторвал, – Мих сплюнул. – Где там твой самогон, – хочу сегодня напиться до потери памяти…

Алекс устало посмотрел на него: «А может, ну его, это пойло?»

В дальнейшем «пойло» нам очень пригодилось: его не только давали пить раненым, чтобы облегчить их мучения, но еще и дезинфицировали нехитрые ножи. Предположу, что именно из-за использования холодного оружия в любых конфликтах все воины прекрасно «штопали» сами себя, и, судя по выражению их лиц, это было обыденным делом.

Понятно – я «принял на грудь», затем Иван зашил мою рану. Алексу повезло меньше: его руку пришлось чистить и дезинфицировать… Сделали это просто – мочой… Оказывается, она способствует свертыванию крови. В общем, кому как повезло – кто просто тряпкой описанной отделался да вышиванием по мясу, кто каким-то мхом да тугой повязкой, кто на «повышение пошел» – парня со сломанным позвоночником просто добили… Острый прут в ухо, точный удар и все… Жестокость? Нет тут никакой жестокости…

— Сволочи, – выживший десятник покачал головой, – сняли секрет так, будто в нем малышня стояла… А ведь отсюда всего полдня пути до нашей базы… Куда патрули смотрят?

— Да… выдержки им не хватило, – Иван задумчиво смотрел в сторону леса. – Подожди они еще чуть–чуть, самую малость, и взяли бы захмелевшими. Странно все это, ой как странно… – Потом спросил жестко: «Тела собрали?»

Тела поверженных врагов были сложены на краю поляны.

— Это не бойня, Алекс… – Мих присел на корточки, – это мясная лавка…

— Смотри-ка, татуировка волчьей головы – у этого и вот этого… – десятник ворочал трупы как заправский работник морга. – И на этой руке…

— Первый раз такое вижу… – Иван сосредоточенно разглядывал тела. – У всех одно и тоже… Где Альта? Выжила?

Десятник трижды свистнул, и через пару секунд из кустов к нему выбежала одна из наших собак. – Иди сюда, моя хорошая, – он ласково погладил огромного волкодава по голове и пару раз хлопнул по боку.

Иван что-то нацарапал маленьким острым гвоздем на небольшом кусочке пластика, который затем вложил в специальный кармашек в ошейнике собаки и приказал: «Домой!» Альта мгновенно сорвалась с места…

— Почему собака? – я смотрел Ивану в глаза.

— Потому что, если мы окружены, – взгляд отрядника был тяжел, – то у нее больше шансов проскользнуть незамеченной, нежели у любого из нас, да и люди сегодня понадобятся – кто знает, что нас ждет в ночи.

Совещание было коротким, команды Ивана – четкими.

Телеги поставили полукругом, выгнутой частью в сторону леса. Нас с Мишей отправили на левый фланг, где из мешков с какой-то крупой мы соорудили нечто вроде бруствера. Потом мы помогли Алексу и Татьяне защитить их «огневую точку». Каждую из наших «точек» укрепили псом и воином, отвечавшим за собаку. Остальные воины по трое расположились по периметру, еще несколько, самых умелых, разместились в центре вместе с ранеными, чтобы в любой момент быть в любом месте или – возможно, я ошибался – добить тех, кто мог попасть в плен… Рабам и новобранцам раздали трофейное оружие. Единственного пленного заковали в кандалы и привязали к телеге так, что он не мог даже пошевелиться.

Не знаю, почему Вано организовал оборону именно таким образом… Наверняка картина, которую я видел, была не полной… К тому же мне казалось, что уцелевших людей было несколько больше, чем сейчас находилось в «подкове», как ее окрестил Мих, а это значило лишь то, что остальные где-то укрылись.

Патронов у нас с Михом было в достатке: за первый бой мы практически ничего не расстреляли – не больше десятка каждый, по пуле–две на нападавшего… С другой стороны, даже это было для нас целое состояние, но что поделать – жить-то хочется…

Забыл добавить – воины в центре все были одеты в тяжелую броню, у каждого – щит.

— По крайней мере, сразу не вырежут… – Мих всматривался в лес. – Еще костры бы побольше… Поярче…

— Костров не будет, – отозвался сидевший рядом с псом парень лет двадцати пяти, – проще лес поджечь, а кострами только себе навредим.

— Почему? – мы с Михом переглянулись.

— Смешные вы, – парень смотрел на нас как на детей, – они смогут подойти к самой границе света, а затем напасть. Не будет огня – мы окажемся в равных условиях. А кое-кто, – парень улыбнулся и потрепал лежащего пса за шею, – а кое-кто даже в лучших…

Костры не жгли. Разговаривать было строжайше запрещено. Мы вслушивались в каждый новый звук, коими была наполнена бесконечная холодная лунная ночь. Чтобы согреться, мы напрягали и расслабляли свои мышцы, дышали на руки. В туалет отлучиться также было нельзя, что для парней особой проблемой не явилось.

Тяжелая бессонная ночь давала о себе знать страшной усталостью – не хотелось даже говорить. Не стоит объяснять, как радовались мы наступившему утру, что спасло от неминуемого сумасшествия теплом своих солнечных лучей. Вместе с рассветом к нам явились два отряда всадников. Нас охватила радость, а с ней пришло и спокойствие: мы расслабились, на суровых лицах появились улыбки. Глаза Татьяны блестели от слез.

Это утро запомнилось еще двумя событиями. Первое – Иван отдал нам четырех коней, оставшихся без хозяев после вчерашнего нападения. Что же до второго…

Иван привел к нам сына кузнеца.

— Есть в легионе традиция: после первого боя в легионе человек получает новое имя, которым заменяет основное или хранит в тайне ото всех. Что касается вашей четверки – в вас и ваших именах я уверен. А вот ты, – Вано обратился к парню, – ты далеко не трус, а к тому же еще и защитил Татьяну. Отныне имя тебе Бронислав.