Чтение онлайн

Закинув рюкзак на плечи, он взял винтовку, повесил нашею ПДА, поднял тепловизор и шагнул в сторону ночного леса.

Из темноты на него уставились два глаза. За кустами раздалось шипение, тут же все вокруг заполнилось движущимися световыми пятнышками. Крысиный волк вывел стаю на охоту, и твари уже нашли свой ужин.

Вернувшись к костру, Лесник подвесил котелок над огнем на загнутый металлический прут, поворошил угли, подбросил дров. Настька лежала возле своего рюкзака на боку, согнувшись, прижав колени к груди.

— Спишь, что ль? — сталкер тронул ее за плечо. И увидел широко раскрытые, полные боли и слез глаза. По бледным, в красных пятнах, щекам пролегли мокрые дорожки.

— Ну опять, — недовольно сказал он. — Что теперь?

— Почему вы все хотите меня убить? — сглотнув, прошептала Настька, прижимая руки к груди.

Лесник огляделся — все было тихо. Вообще здесь относительно спокойное место. Крысы, живущие по подвалам брошенных домов, любили пошуровать в лесах в поисках пищи, но это на противоположном склоне, а сюда заходили нечасто.

— Что случилось? — Лесник присел на корточки. Всхлипывая, она показала. Между ребер слева саднило так, что не вдохнуть. Настька едва дышала, ей показалось, что в груди у нее дырка. Девушка зажала ноющую ссадину ладонями и неподвижно лежала, всхлипывая. Под рукой все было мокрое.

Уяснив, в чем дело, Лесник вскочил было, чтобы схватить Настьку и оттащить в темноту за границу светового круга, но в последний момент сдержался. Что, если за ними наблюдают сейчас? В ПНВ, снайперский прицел или через тепловизор… Он не стал делать резких движений — все так же сидя на корточках, оглянулся исподтишка. Если и вправду следят — в любой миг из темноты может прилететь вторая пуля. С другой стороны, если до сих пор никто не попытался подстрелить сталкера, значит, охотились на девушку? Но почему ее не добили?

— Долго ты пролежала? — негромко спросил он.

— Я… ну, несколько минут, — простонала Настька. — Мне так плохо было, так плохо, все будто замерло внутри… То есть мне и сейчас очень плохо…

Продолжая незаметно оглядываться, Лесник соображал: если после точного выстрела жертва долгое время лежит неподвижно, снайпер решит, что все кончено, особенно если это уверенный в себе человек. Ведь он не знает про сборку, которая защищает цель, и даже не помыслит о том, что точное попадание снайперской спецпули в голову или грудь может не убить мгновенно… Так что, значит, снайпер ушел? Раз не стреляет еще раз? Или он теперь увидел, что девушка двигается, и догадался — что-то защищает ее? И наблюдает дальше, пытаясь разобраться, имеет ли смысл стрелять повторно или надо применить более радикальные меры… например, гранату?

— Умираю, — сообщила Настька слабым голосом. — Истекаю кровью… — Она моргнула, две крупные слезинки скатились с мокрых ресниц на щеки.

Все существо Лесника кричало: беги, спрячься в темноте, затаись… Но он оставался сидеть у костра, хотя на первый взгляд такое поведение казалось неестественным.

— Дай гляну, — сталкер попытался поднять тонкую руку девушки, однако Настька только сильнее сжалась. — Ну, покажи! Чего я там не видел?

— Это у других, может, видел, а у меня не видел! — неожиданно зло огрызнулась она. — Пусть я лучше умру! Тогда вы все поймете…

— Да у тебя нигде нет крови! — разозлился Лесник. — Опять играешься.

— А вот и есть, есть! — Настька быстро села, отняла ладонь от груди. На куртке темнело мокрое пятно. — Вот, видишь? — для убедительности она ткнула в него пальцем. — Кто-то пытался меня убить.

— Мне надо знать, — настойчиво повторил сталкер, нависая над ней. — Хотя бы артефакт достань. Да не руками!

На вот, этим возьми, — он снял с топора толстую брезентовую рукавицу. Настька, хлюпнув носом, надела ее, сунула руку в кожаную сумку и вытащила влажный грязно-бурый комок. Они уставились на остатки артефакта — девушка с опаской, Лесник с тревогой. «Ночная звезда» превратилась в истекающую слизью неопрятную губку.

— Сработала, — хмуро пояснил Лесник, убедившись, что девчонка ничего не выдумала. — Кто-то в тебя стрелял.

Настька вытерла слезы рукавом.

— Ну правильно! Ведь я же говорила, а ты не поверил…

— Поверил, — ответил сталкер и сел. Подтянул за ремень ружье, вновь исподтишка оглядываясь. За границей света было слишком темно, ничего не видно. Стараясь не делать резких движений, он взял оружие, поднялся и шагнул от костра. Взгляд рыскал из стороны в сторону.

Он уже точно решил, что убегать нет смысла — если за ними все еще следят, сразу подстрелят. Кто пытался убить девчонку? И, главное, теперь, когда стрелявший увидел, что она жива, — почему не пробует вновь? Это было бы проще простого. Наверное, все же решил, что сделал дело, и ушел?

Настька улеглась обратно, свернулась калачиком. Ей было больно и обидно. Расстегнув куртку, заглянула под рубашку — нет, крови нет, только ссадина и синяк темнеет.

Лесник тем временем занимался костром, все более убеждаясь в том, что неизвестный стрелок убрался восвояси. Дерево потрескивало; ольха почти не давала дыма, это хорошо, но она быстро сгорала, все время приходилось подбрасывать новые ветки.

Вскоре аппетитно запахла гречка с тушенкой, и у Настьки забурчало в желудке. Она подняла голову.

Сталкер сидел возле костра, подняв руку, по которой прыгали три синицы и воробей, стараясь подобраться поближе к лежащим на ладони крошкам и крупе. С ножки каждой птицы свисала леска.

— Ой! — воскликнула девушка, сразу забыв о своих обидах и ранах. Осторожно, чтобы не спугнуть птиц, она перевернулась на другой бок, чтобы лучше видеть. — Сколько у тебя их, дядя Василь?

— Все тут, — вполголоса ответил Лесник. Вертлявые синицы оттерли воробья, сталкер взял его и посадил на ладонь. Птица глянула на Настьку одним глазом, клюнула крошку и упрыгала сталкеру на плечо.

— А можно мне потрогать? — девушка заглянула Леснику в глаза.

— Потрогай, если не боишься.

Настька, сдержав возмущенное фырканье, придвинулась ближе и медленно протянула руку. Птицы отреагировали на удивление спокойно, не разлетелись. Девушка погладила сидевшую на колене у Лесника синичку по спинке. Та встопорщила перья и закрутилась на месте. Настька хихикнула.

— Птички, — вздохнула она. — И звери всякие… Очень я их люблю.

Сталкер искоса поглядел на девушку, которая села у его ног, подтянув колени к груди, и зачарованно рассматривала пичуг.

— Обычно в Зоне их боятся, — негромко заметил Лесник. Он стал по очереди брать поевших птиц и класть в мешочки на поясе.

— Им там удобно? — встревожилась Настька.

— Нормально, — пожал плечами Лесник. — Бобловка твоя в центре Могильника, так?

— Ага. — Девушка отвернулась к костру. — Хотя я не знаю точно. Что такое Могильник?

— Это то, куда мы идем. — Подняв голову, он прислушался, как бы невзначай положив руку на двустволку. — И теперь вопрос: почему одной из самых сильных группировок Зоны понадобилось, чтобы какая-то никому не известная барышня из городского интерната попала туда?