Охотники на русалок
Шрифт:
– Предал своего дона?
– Знаешь, я склонен ему помочь. В принципе он неплохой мужик. По русалкам мы нормально с ним сработали.
– Слушай, а ведь мы через двадцать минут идем на посадку. Ты сразу домой?
– Вообще-то да. Хочу отдохнуть, собраться с мыслями. Подумаю, что делать дальше. Или у тебя есть другие предложения? Знаешь, я соскучился по московским ресторанам. Пойдем куда-нибудь? Посидим, обсудим ситуацию.
– Ты о какой ситуации говоришь? – прищурилась Марина.
– Сама знаешь, – пробурчал Вадим.
– Ты не дашь бедной женщине даже отдышаться после перелета?
– Так ты согласна? Да или нет?
В ответ Марина почти пропела:
Приманкой ласковых речей
Вам не лишить меня рассудка!
Вадим удивленно и весело посмотрев на нее, сказал:
– Ах, так? – И громко продекламировал:
Конечно, многих вы милей,Но вас любить – плохая шутка!К ним уже спешила стюардесса, а сидящие неподалеку пассажиры стали оборачиваться. Но Вадим, не обращая на них внимания, продолжал читать все громче и громче:
Вам не нужна любовь моя,Не слишком заняты вы мною,Не нежность – прихоть вашу яПризнаньем страстным успокою...– Мы снижаемся, – попыталась урезонить Вадима испуганная бортпроводница. – Вы пристегнули ремни?
С толпой соперников моихЯ состязаться не дерзаю,не обращая на нее внимания, продолжал завывать Баратынский, перекрывая шум двигателей.
И превосходной силе ихБез битвы поле уступаю!Закончив декламировать, он отвесил онемевшей стюардессе небрежный полупоклон и, развернувшись к Марине, сообщил: – Я жду. – Так ты же уступил поле битвы соперникам! – засмеялась та. – Это стихотворный образ. А вообще я никому уступать не собираюсь. Так ты согласна? Да или нет?И в этот момент всю дорогу дремавшая у иллюминатора бабулька открыла глаза, деликатно хрустнула суставчиками, мило улыбнулась и, наклонившись к Марине и Вадиму, сказала:
– Как же приятно, что нынешняя молодежь любит и читает наизусть стихи Маяковского!