Чтение онлайн

— И ты позволил?

— Стив, ты отдаешь себе отчет в серьезности положения?..

— Но ведь пока еще ты глава “империи”… В конце концов, Пэнки один из твоих служащих, а Крукс вообще неведомо кто… Его “роман” с Хорхе де Эспинозой в Акапулько девять лет назад не имеет никакого отношения к сегодняшним дням твоей фирмы.

— Крукс остался моим поверенным в делах, кроме того, он консультант фирмы и один из наших акционеров. С его мнением считается и Пэнки.

— Ты в плену собственных предосторожностей, Цезарь. Больших ставок так не выигрывают.

— Одна из ставок — наши с тобой жизни. Игра достигла стадии, когда лишняя предосторожность не помешает. Сейчас любой неточный шаг может навлечь на меня те же подозрения, что навлек на себя ты.

— Тогда самое безопасное для тебя последовать совету Пэнки. — Стив презрительно усмехнулся.

— Слушай, — начал Цезарь, покусывая губы, — хотя нет, все это вздор… Нас просто околдовали злые духи амазонской пущи. Зачем ты издеваешься надо мной? — По лицу Цезаря пробежала судорога, и он отвернулся.

— Ладно, извини, — сказал Стив, глядя на него исподлобья, — эта влажная духота действительно не дает собраться с мыслями… Я не понимаю, как в возникшей ситуации смогу быть полезным… Ведь если ты предложишь мне укрыться где-нибудь в Новой Зеландии…

Цезарь протестующе поднял руку:

— Об этом не может быть и речи. Ты продолжишь работу, но… твое, амплуа временно изменится. Могу предложить тебе на выбор три направления: Шарк и его работы в океанах, индустрия развлечений и, — Цезарь замялся, — не знаю даже, как выразить это точнее и в то же время не слишком шокировать тебя, Стив… Третье направление больше других входит в коллизию с международным правом… Понимаешь, у Пэнки возникла мысль заняться в широких масштабах бизнесом на краденых предметах искусства, древностях и тому подобном. Сейчас, в связи с инфляцией, цены на этот “товар” стремительно растут и…

— Любопытно, — пробормотал Стив.

— Но это еще не все… Пэнки считает, что пришло также время взять в свои руки торговлю наркотиками и живым товаром. Это просто необходимо, если мы думаем зарабатывать на индустрии развлечений. И вот, я предлагаю тебе выбор: алмазы Шарка, организация индустрии развлечений и бизнес… на мафиях? Что тебе больше нравится?

— Гм, — Стив потер подбородок, внимательно глядя на Цезаря, — действительно стоит подумать… Если, конечно, это не блеф.

— Нисколько, — заверил Цезарь.

— А с Пэнки согласовано?

— Я же говорил: второе и третье — его идеи. “Империи” нужны деньги. Пэнки полагает, что, если развертывать значительные работы на дне океанов, фирме потребуются мощные долларовые инъекции. Кое-что придется добывать именно таким путем.

— То есть братанием с гангстерами?

— Разве мы не занимаемся политическим гангстеризмом? Что такое ОТРАГ?

— Фи, Цезарь, то, что предлагает Пэнки, это уже чистая уголовщина. Контрабандная торговля наркотиками, девочками, крадеными картинами и драгоценностями… Кстати, объясни мне…

— Не спеши, Стив, — перебил Цезарь. — Разве мы не поставили перед собой цель уничтожить политический гангстеризм ОТРАГа изнутри? Почему не согласиться с предложением Пэнки и не попробовать также изнутри взорвать мафии торговцев наркотиками и живым товаром? Да еще и заработать на этом. А краденые предметы искусства… Мы их вернем человечеству, создав музей краденых шедевров… Он станет богатейшим музеем планеты. Ты не представляешь, какие ценности находятся в тайных хранилищах мошенников и незаконно приобретаются любителями краденого для так называемых частных собраний.

— Кое-что представляю, — заверил Стив, вспомнив каталог, подаренный Инге.

— Тем более… Если умело организовать дело, можно не только прибрать к рукам крупнейшие мафии, но и, столкнув их в дальнейшем лбами, обескровить их же собственными методами.

— О подобном едва ли мечтает и Интерпол.

— Просто это никому не приходило в голову, Стив. И еще одно: силу и опыт мафий можно попытаться использовать даже против боссов ОТРАГа.

— Забавно, — усмехнулся Стив. — Замысел, достойный самого Макиавелли! Подонки против подонков.

— Логичное развитие твоей системы, дорогой, — отпарировал Цезарь. — Я всего лишь твой ученик.

— Забавно, — повторил Стив и вздохнул. — Твой оптимизм достоин высшей похвалы, но… Но даже если с ОТРАГом у нас в конце концов что-то и выгорит, во втором случае все кажется мне абсолютно безнадежным. Контрабанда и спекуляции запретными плодами были, есть и будут… Нет силы, способной приостановить их. Тут не только мы с тобой, но и Всевышний, даже если он заключит союз с Магометом, Буддой, Шивой и Интерполом, бессилен. Мафия навсегда вросла в поры нашего общества. Это те раковые клетки, которые можно уничтожить лишь вместе с породившим их организмом.

— Не узнаю тебя, Стив. Где твой оптимизм?

— Со мной, но в разумных границах. Наша главная задача безумно сложна… И мы уже осложнили ее, породив “духов”, которых сегодня продемонстрировал Тибб. Признаюсь, я испугался, увидев его “летающую сковородку”. Испугался, представив ее возможности в мире нынешней техники, подозрительности и вражды. Пытаясь нейтрализовать одну опасность, мы преподносим людям другую. А ты еще возмечтал о власти над мафиями…

— Я говорил лишь о том, чтобы использовать их реальные возможности сейчас, а потом…

— Потом процесс станет неуправляемым… Попытка координировать силы всех подонков планеты, скорее всего, приведет к непредсказуемо фатальным последствиям. Уж лучше отказаться от начатого, чем замахиваться на такое, Цезарь.

— Значит, отказываешься?

— Пытаюсь предостеречь… Я знаю возможности мафий в нашей собственной стране… Счастье для американцев, что мафии еще не пытаются объединиться. Впрочем, они наверняка догадаются сделать это в будущем, и вот тогда никто не позавидует нашим потомкам.

Наступило долгое молчание.

— Вероятно, ты прав, — сказал наконец Цезарь. — Истинной опасности мафий люди еще не разглядели… В сущности и те, кто стоит за ОТРАГом, тоже мафия…

— Конечно, — кивнул Стив. — И фашизм уже продемонстрировал миру, чем чревато объединение мафиози и приход их к “легальной” государственной власти. Между государственным, политическим и уголовным терроризмом нет принципиальной разницы. Жертвами любого становятся люди.

— Но разве наш вызов не этому?