Чтение онлайн

— Я хотел поговорить с вами о Цезаре, — начал Пэнки, не глядя на Крукса. — Как вы нашли его сегодня?

Адвокат пожал плечами и вздохнул:

— Конечно, он подавлен случившимся, но, по–моему, держался… достойно, как подобает главе такой фирмы.

— Он рассказывал какие-нибудь подробности?

— Никаких… Сказал только, что… этого типа… похоронили на Цейлоне, в парке “Парадиз”.

— Вам известно точно, что произошло?

Крукс взглянул на собеседника с удивлением:

— Нет, конечно… Только газеты… Но… полагаю, вам-то известно?

— Оставьте! В Касабланке были ваши люди.

— Э–э, вот вы куда гнете, Пэнки, — медленно произнес Крукс, и его круглые, навыкате глаза сердито засверкали, — вот чего вам захотелось… Не выйдет… Мои люди действительно там были, но… Вам хорошо известно, что я противник крайних мер. Только бог вправе распоряжаться судьбами людей… Да–да, это мое святое убеждение, сэр. Я только добиваюсь правды во всем и справедливости.

— Прекратите, — поморщился Пэнки. — Не терплю кликушеств. Знаю, ваши люди неотрывно следовали за… вашим бывшим другом…

— Я сам говорил вам об этом. Но моей единственной целью было установить правду.

— Установили?

Крукс тяжело вздохнул:

— Сейчас, когда его уже нет, я не хотел бы ничего утверждать. Кое–какие подозрения остались, но…

— А в Касабланке?

— Цезарь всегда летал через Дакар. В Касабланку мои люди опоздали. Прибыли, когда самолет Цезаря уже улетел. И вы это знаете…

— Нет, не знаю. Мой человек прибыл в Касабланку… еще позже.

По розовому лицу адвоката скользнула чуть заметная усмешка.

— Значит, нам нечего сказать друг другу…

— Нет, есть, — повысил голос Пэнки, в первый раз подняв на Крукса бесцветные немигающие глаза. — Если это действительно не ваших рук дело, тогда кто?..

Адвокат завозился в кресле, извлек из кармана батистовый носовой платок и принялся вытирать лысину.

— Ну, что вы молчите?

— А о чем говорить? — сердито пробормотал Крукс. — Не понимаю, зачем вы разыгрываете передо мной эту комедию.

— Послушайте, Крукс… — Пэнки ударил высохшей старческой ладонью по столу.

— И не кричите на меня, — взвизгнул адвокат. — Не имею чести быть вашим служащим. Возмутительно!

— Ну хорошо, — сказал, помолчав, Пэнки, видимо стараясь успокоиться. — Хорошо… — Он достал из ящика письменного стола коричневый пузырек с таблетками, вытряхнул одну на ладонь и осторожно положил в рот. — Хорошо, — в третий раз повторил он, прижав ладонь к впалой груди, — Порассуждаем спокойно: если не вы и не я, — а я действительно не имею к этой темной истории никакого отношения, — тогда кто, почему?

— Я готов поклясться на Библии, Пэнки, мои люди не причастны к устранению этого человека.

— Плохо, Крукс. Признаться, надеялся, что это вы…

Адвокат подскочил в кресле.

— Успокойтесь, — махнул рукой Пэнки. — Но история сильно запутывается. Это плохо…

— Не понимаю, о чем вы. — Крукс снова принялся вытирать лысину. — Главное случилось. Человека, который казался опасным, больше нет.

Пэнки снова устремил на Крукса холодный взгляд неподвижных бесцветных глаз:

— Вы можете поручиться? Я — нет… Ваш бывший друг и клиент Эспиноза–Роулинг доставил нам массу хлопот. Уже не говорю, что он оказывал самое отрицательное влияние на Цезаря. Утечки информации — его работа… А вероятные связи с Москвой…

— Но теперь… — попытался возразить адвокат.

— Не будьте наивным, Крукс. Ваша доверчивость уже обошлась всем нам достаточно дорого… Что, если опять мистификация?

— С его смертью? Э–э, куда хватили, — с видимым облегчением вздохнул Крукс, откидываясь в кресле. — Если дело только в этом, могу вас успокоить. Цезарь увез из Касабланки труп. Это подтвердили десятки очевидцев.

— Врача в отель не вызывали. Местной полиции ничего точно не известно.

Крукс усмехнулся:

— Что вы хотите от марокканской полиции? А врач был: Суонг — одно из самых доверенных лиц Цезаря.

— Он подписал свидетельство о смерти?

— Конечно. Оно у меня. Цезарь отдал его мне.

— Зачем? У этого проходимца есть родственники?

Крукс беспокойно заерзал в кресле:

— Не люблю, когда меня начинают допрашивать…

— Я не допрашиваю, Крукс. Но необходимо уточнить детали… Не разделяю вашей безмятежной убежденности. Роулинг, или Эспиноза, или кто он там в действительности, был очень опасным типом.

— Был, но…

— Нужна стопроцентная уверенность. Так что известно о родственниках?

— Практически ничего… Я не знаю, кто вел его дела. Цезарь поручил мне разыскать его адвоката… А что касается родственников… Фамилия Роулинг достаточно распространена в Штатах… Журналист Стив Роулинг, который работал в “Калифорния таймс”, родился на северо–западе, в Спокане. Его родственников там не осталось, никто его не помнит. Кое-что удалось узнать в “Калифорния таймс”, но и там сейчас мало людей, которые знали Стива Роулинга. Кроме того, журналисты “неразговорчивы”, если речь заходит о ком-то из их бывших коллег… Главный редактор, который хорошо знал Роулинга, умер… В Лос–Анджелесе живет некая Перш, она работала секретарем в “Калифорния таймс”. Кое-что удалось выудить у нее, у соседей — в доме, где жил Роулинг. Он действительно был очень похож на Эспинозу. Но Роулинг, работавший в Лос–Анджелесе, исчез с горизонта давно. Лет десять назад… Тут все совпадает — все, как мы считали…

— Вы считали, Крукс.

— Вы — тоже… Могу напомнить: первым усомнился я…

— Поздно усомнились. Могли пораньше… Вы ведь его выручали, когда его чуть не засадили за убийство.

— По подозрению в убийстве. Я занялся этим по просьбе Цезаря. Кроме того, я был кое в чем обязан ему самому…

— Кому, Крукс? Эспинозе или Роулингу?

— Эспинозе, конечно… Хотя теперь — не знаю. Нет, не знаю… А тогда моя задача заключалась лишь в том, чтобы доказать его непричастность к убийству. Это я сумел сделать.

— Напрасно. Еще одна ваша ошибка. Вы опытный адвокат, но слишком часто ошибались…

Крукс молча пожал плечами.

— А можно узнать, — снова начал Пэнки после непродолжительного молчания, — чем это вы лично были обязаны… ну, скажем, господину де Эспинозе?

— Нет, — резко возразил Крукс. — Это касалось исключительно нас с ним. Это глубоко личное дело. Только мое теперь…

— Жаль, что не хотите поделиться. — По лицу Пэнки пробежала судорога, и он снова прижал ладонь к груди.