Чтение онлайн

Как и в случае химического воздействия, насыщение взрывчаткой — слишком дорогое решение проблемы борьбы с лавинами наивысшей силы, образующимися при сочетании глубинной изморози и твердой снежной доски. Оно возможно только в особых случаях, подобных Олимпийским играм или первенству мира по горным лыжам. Конструктивный метаморфизм остается самой важной нерешенной загадкой в лавинных исследованиях: как и почему он образуется, как от него уберечься, что с ним делать? В картине сочетания глубинной изморози и твердой снежной доски, полученной: посредством измерений пенетрометром или при исследовании снежного шурфа, пропускается один важный элемент: напряжение доски. Неважно, насколько толста или прочна доска: силы температуры и тяжести являются всепроникающими и влияют на всю доску, на каждую ее частицу. Если эти силы растянут доску до ее предела упругости, катастрофа станет весьма вероятной.

Насколько я знаю, никто не может — да серьезно и не пытался — измерить напряжение в снеге. Исследователь, которому удастся измерить это напряжение, будет близок к надежному и точному методу предсказания лавин, причем не только из глубинной изморози и твердой снежной доски, но и из любого типа снега. На Хедуолл мы со Стилменом использовали метод разбрасывания снарядов. Мы сделали сотню пушечных выстрелов и подорвали полтонны взрывчатки для разрушения досок на Хедуолл и КТ-22.

Будущие исследования должны обеспечить охотника за лавинами лучшей методикой, чем эта, способной указать ему, где и когда надо будет применить искусственные стабилизаторы снежного покрова. Наиболее зловещей особенностью лавин наивысшей силы является их непредсказуемость. Утром твердая снежная доска может упрямо сопротивляться взрывам. А после полудня под влиянием невидимых для нас процессов, происходящих в снежном покрове, она может сойти; лавиной даже при небольшом прикосновении к ней. С нашими нынешними знаниями и инструментами невозможно, например, объяснить, почему доска под Большим карнизом выдержала тяжесть пятидесяти зрителей на Олимпийских играх, а затем сорвалась от 15 см свежевыпавшего снега.

Я отказываюсь верить, что решение этой задачи превышает возможности нашей техники, которая может послать электронное устройство к Луне и заставить его проделать серию сложных маневров. Из-за непокорной природы снега решение не придет само собой. Оно потребует изобретательности, воображения, новых методов и оборудования, которого пока не существует. Но самая большая трудность заключается в том, чтобы убедить власти, распределяющие деньги и кадры, что это — стоящая цель.

Европейцы рассматривают лавины как национальную опасность и по этой очевидной причине считают, что они заслуживают внимания лучших умов. Правда, мне всегда казалось, что европейцы нагромождают горы графиков сопротивления таранному пенетрометру, не пытаясь выделить что-то главное.

В Западном полушарии важность защиты от лавин в такой степени не ощущают. Единичная смерть от лавины вызывает больше суматохи в прессе, чем погребальный звон по погибшим в автомобильных катастрофах в праздничный уикэнд, потому что эта гибель необычна и сенсационна. Лавины в Западном полушарии не причастны к таким рекордам смерти и разрушения, какими отличаются наводнения, пожары, землетрясения или ураганы, но не потому, что лавины в Америке менее мощны, а потому, что здесь у лавины меньше мишеней. Эта ситуация быстро меняется, так как каждая форма человеческой деятельности — от отдыха до добычи полезных ископаемых — продвигает человека все выше и дальше в горы. Было бы очень жаль, если бы только серия катастроф поставила исследования лавин в один ряд с проблемой ураганов, борьбой с пожарами и контролем за наводнениями.

К концу второй стадии лавинных исследований в Западном полушарии, т. е. приблизительно к 1961 г., будущее не представлялось нам безоблачным. Все исследовательские станции, в разное время созданные Лесной службой в Алте, на перевалах Берту и Стивене, на горах Бейкер и Худ, были закрыты, за исключением станции в Алте. Из людей, которые организовывали или проводили лавинные исследования в эти продуктивные годы (1946–1961) — Стилмен, Вайзе, Фото, Отуотер, Уилсон, Козиол, Херберт, Ля-Шапелль, — продолжали работать только Херберт и Ля-Шапелль. И не было впечатления, что их есть кем заменить. Однако впоследствии оказалось, что эта мрачная картина неверна.

Хедуолл в Скво-Вэлли (не путайте с его тезкой на горе Вашингтон в Нью-Тэмпшире!) — вовсе не самое выдающееся лавиноопасное место в мире, даже в Скво-Вэлли. Но трудно найти где-либо такие разрушительные и, если верить моему опыту, такие трудные для покорения лавины, как здесь. Столь разрушительны они потому, что с тех пор, как это место стало популярным, лавины получили очень привлекательную мишень — подъемник Скво-один. А покорить их трудно из-за из необычного поведения.

Перепады высот классических лавин измеряются многими сотнями и даже тысячам метров. Высота Хедуолл — меньше 100 м. Но из-за особой конфигурации и расположения относительно господствующих ветров на склоне, возвышающемся над верхней станцией канатной дороги Скво-один, собирается фантастическое количество снега. Когда вы смотрите на него снизу, он выглядит как набитый до отказа гигантский пластмассовый мешок. Невозможно представить себе эту массу. Лавины с Хедуолл проходят путь около 2 км. Они уже унесли одну жизнь и неоднократно были близки к тому, чтобы увеличить это число.

В течение первых восемнадцати лет развития лыжного спорта в Скво-Вэлли подъемник был разрушен четырежды и серьезно поврежден трижды, т. е. средняя повторяемость составляет внушительную цифру 0,388 в год. В гл. 6 я рассказал кое-что об истории Хедуолл и о попытках ее покорить. В 1949 и в 1952 гг. с лавинами никто не боролся, Скво-Вэлли не имело никакой защиты и пало без борьбы. В 1958 г. я и Джон Мортизиа бросили вызов горе, вступив с ней в суровый и беспощадный бой. Во время Апрельской Безрассудной Метели мы потеряли подъемник, но сохранили свое войско.

К зиме 1958/59 г. Олимпийская лавинная служба уже работала вовсю. В течение двух предолимпийских зим мы с Диком Стилменом все время начиняли Хедуолл взрывчаткой и заставили ее покориться. Это потребовало колоссальных расходов, которые были не под силу обычной горнолыжной базе. А именно к этому состоянию вернулось Скво-Вэлли после окончания Олимпийских игр, когда Лесная служба увезла свои безоткатные орудия, которые были нашей главной ударной силой при штурме грозного белого чудовища.

Хотя Лесная служба Калифорнии вновь заняла ультраконсервативную позицию, число лыжников все росло. Зимой 1961/62 г. Скво-Вэлли посетило свыше ста тысяч лыжников, т. е. втрое больше, чем их было, когда я прибыл туда в 1956 г., и больше, чем во время Олимпийских игр.

Для лучшей оценки ситуации необходимо сказать несколько слов о том, как управлялось Скво-Вэлли в это время. После Олимпиады все сооружения и земля, на которой они стояли, были переданы штату Калифорния. Земля принадлежала Лесной службе. Штат в свою очередь сдал все это в аренду Александру Кашингу, владельцу Скво-Вэлли и инициатору проведения игр. Что касается безопасности публики, то Лесная служба предполагала, что этим займется штат, а штат предполагал, что это сделает мистер Кашинг.

Трудно выдумать систему, которая могла бы вызвать больше споров, трений и путаницы. Это был административный кошмар. В лавинной службе царил триумвират. Я был сотрудником Лесной службы. Те же обязанности, что и я, выполнял специалист по снежной безопасности от штата Калифорния Норман Уилсон. Норм — охотник за лавинами второго поколения, прошедший единственно возможный и очень трудный путь: рабочий подъемника, лыжник-спасатель, ведущий член олимпийской спасательной команды и, наконец, представитель штата. Он был прекрасным лыжником и скалолазом, каким остается и по сей день. Он обнаружил чутье на лавины во время Олимпиады, после чего у него возникла неудержимая жажда знать, почему происходит то или иное явление, — жажда, столь характерная для всякого исследователя. Самое лучшее, что я сделал за все годы своей работы, — это тот телефонный звонок во время Апрельской Безрассудной Метели, который спас ему жизнь.

Третьим членом триумвирата был Дик Рейтер, сменивший Джона Мортизиа в Скво-Вэлли на посту руководителя работ в горах. Дик — грубоватый тощий человек. Его внешний вид красноречиво говорит о том, кем он был, прежде чем стать лыжником, а именно — лесорубом. Это один из самых сильных людей, каких я только знал. Когда Дик размахивал цепной пилой, держа ее в одной руке как теннисную ракетку, это было незабываемым зрелищем. Он занимал положение между охотниками за лавинам первого и второго поколений, так как сбрасывал лавины с Хедуолл в те времена, когда мы в Алте разрабатывали методы работы со взрывчаткой. Когда я привез взрывчатку в Скво-Вэлли, он быстро стал ее приверженцем.