Чтение онлайн

У меня и Пэм были разные друзья. В её кругу я не мог говорить о том, что интересовало меня, и поэтому вынужден был обзавестись своим. А когда бывал с ней в гостях, поражался тому, какие обыденные и скучные вещи обсуждают люди. Как бы цинично это ни звучало, если каждодневно приходится проникать в мысли убийц, тебя уже не способны взволновать разговоры о том, в какой цвет сосед покрасил забор или куда он выставляет мусорный бачок.

Я доволен, что после периода обоюдного эмоционального отталкивания, мы с Пэм остались добрыми друзьями. Дети живут со мной (Эрика учится в колледже), но мы проводим много времени вместе и наравне исполняем свой родительский долг. Хорошо, что Джед и Лорен еще не выросли и я могу порадоваться, наблюдая за тем, как они взрослеют. С начала 80-х годов, когда я представлял собой весь штат ФБР по разработке психологического портрета - тогда только Рой Хэйзелвуд и Билл Хэгмейер помогали мне, насколько позволяло время, - подразделение выросло и насчитывает более десяти человек. Этого все равно недостаточно на то количество дел, которое нам предлагают, но оптимально для того, чтобы сохранить между собою человеческий контакт и общаться с местными отделениями, которые стали критерием нашего modus operandi.

Многие из обращавшихся к нам начальников местных отделений полиции встречались с нами в аудиториях Национальной академии. Шериф Джим Меттс просил помочь разыскать убийцу Шари Смит и Дебры Хелмик, а капитан Линде Джонсон - убийцу проституток в Рочестере, потому что оба являлись выпускниками Академии ФБР. В середине 80-х годов Научное бихевиористическое подразделение разделилось на Учебный и научный отдел иструктуру, в которой я работал в качестве руководителя программы психологического портрета - Исследовательское подразделение поддержки. Кроме моей группы в нём было два других ключевых отдела - Компьютерный банк данных и оценки тяжких преступлений, который Джим Райт получил от Боба Ресслера, и технические службы. Роджер Депью был начальником Учебного и научного отдела, Алан Бургесс - Исследовательского подразделения поддержки. Хотя моя работа была и тяжелой, и требующей полной отдачи сил, я сумел сделать устраивающую меня карьеру и притом избежал ступени, на которую обречены почти все, кто хочет продвинуться, - административных должностей. Но в 1990 году все изменилось. Шло заседание подразделения, когда Бургесс объявил, что оставляет руководство подразделением. Чуть позже новый помощник директора Дэйв Коль, мой прежний начальник в Милуоки и соратник по спецгруппе, вызвал меня к себе в кабинет и спросил о моих планах.

Я ответил, что настолько выжат и сыт всем по горло, что подумываю о работе в какой-нибудь редакции в отделе криминальной хроники.

– Не может быть!- возразил мне Коль.- Вы там зачахнете. Гораздо больше пользы вы принесете в качестве начальника подразделения.

– Не знаю, хочу ли я быть начальником,- ответил я. Мне приходилось выполнять многие функции руководителя, и я служил живой памятью нашего учреждения, потому что работал в нем очень давно. Но теперь я боялся погрязнуть в администрировании. Бургесс был великолепным руководителем, прекрасным мастером установления производственных отношений, так что при нем каждый из нас работал с полной отдачей.

– Мне нужно, чтобы вы стали начальником подразделения.
– Коль был быстрым, решительным, напористым человеком.

Я сказал, что хотел бы продолжать вести дела, разрабатывать стратегию процессов, свидетельских показаний и публичных заявлений. Именно это составляло мою сильную сторону. Но Коль уверил меня, что я буду хорошим начальником подразделения, и назначил на должность.

Первым делом в роли «шефа», как я уже говорил, я избавился от БН, то есть от Бихевиористической науки, оставив одно Исследовательское подразделение поддержки. Наши клиенты в местной полиции и в других отделах ФБР должны были четко понимать, кто мы есть и чего от нас ждать. Благодаря постоянной поддержке отвечавшей за кадры Роберты Бидл, я увеличил штат Комьютерного банка данных до десяти человек. Росло и все подразделение в целом и увеличилось примерно до сорока сотрудников. Это позволило свалить с моих плеч часть административной нагрузки, и я занялся региональной программой, в рамках которой каждый агент должен был отвечать за конкретную зону.

Я полагал, что все эти люди заслуживают категорию Джи-Эс 14, но начальство выделило всего четыре или пять вакансий. Поэтому я убедил их пройти двухгодичный курс специальной подготовки, после чего их должны были признать экспертами и соответственно оценить морально и материально. Подготовка влючала посещение всех академических курсов Научного бихевиористического подразделения, двух курсов в Военном институте патологии, работу в области психиатрии и юриспруденции в Виргинском университете (где в то время служил Парк Диц), занятия в школе допроса Джона Рида, изучение принципов медицинской экспертизы в Балтиморском центре судебной медицины, выезд на место преступлений с сотрудниками отдела убийств нью-йоркского полицейского управления и подготовку психологических портретов под руководством регионального куратора. Наши международные связи также сильно расширились. Грег Мак-Крейри, например, за год до отставки вел большие дела о серийных убийствах в Канаде и Австрии.

Отдел функционировал нормально, но как начальник я давал подчиненным много воли, что, впрочем, было чертой моего характера. Например, если видел, что люди зашиваются, выводил их из игры и советовал взять отгул и отдохнуть. Я предпочитал иметь эффективно действующий штат, а не придерживаться буквы закона. Если имеешь классных специалистов, но не можешь поддержать их материально, следует помогать во всем остальном. Я прекрасно ладил с обслуживающим персоналом, и, когда выходил в отставку, кажется, они жалели об этом больше других. Такое свойство сохранилось у меня еще со времен службы на военно-воздушной базе. Ведь большинство руководителей в Бюро - армейские офицеры (мой последний старший специальный агент даже имел боевые ордена) и смотрят на все глазами офицера. В этом нет ничего дурного, и большие организации не могли бы работать так слажено, если бы все начальники были вроде меня. Я был рядовым и лучше понимаю нужды людей на нижних ступенях иерархии, зато и от них получал столько помощи, как ни один другой начальник.

Многие думают, что ФБР - это что-то вроде Ай-би-эм ("Интернэшнл бизнес мэшин" - компания по производству электронной техники и программного обеспечения ЭВМприм. ред.) - огромный бюрократический монстр, где работают умные и компетентные, но абсолютно одинаковые и не обладающие чувством юмора мужчины и женщины в белых рубашках и темных костюмах. Однако мне посчастливилось служить в небольшой группе вместе с уникальными, яркими людьми, каждый из которых чем-то выделялся. И по мере того, как росла роль бихевиоризма в охране правопорядка, каждый из нас специализировался в чём-то своём. С самого начала Боб Ресслер сосредоточился на научной стороне вопроса, а я больше занимался оперативной деятельностью. Рой Хэйзелвуд стал специалистом в области изнасилований и сексуальных убийств. Кен Лэннинг превратился в признанную величину в вопросах преступлений против детей. А Джим Риз начал с психологического портрета, но самый весомый вклад внес в дело борьбы со стрессами у полицейских офицеров и федеральных агентов. Получил в этой области докторскую степень, много пишет и консультирует правоохранительные органы по всей стране. Джим Райт не только занимался учебной работой, воспитывая новых специалистов, но сам стал ведущим экспертом по выявлению подставных лиц - быстро ширящегося вида преступления как в США, так и за рбежом. И каждый из нас установил множество связей с полицейскими управлениями, управлениями шерифов, агентствами штатов, так что если кто-нибудь звонит нам и обращается за помощью, стороны прекрасно знают, с кем говорят, и доверяют друг другу.

Новым людям страшновато приходить в наше подразделение и работать бок о бок со «звездами», особенно после кинофильма «Молчание ягнят», который вызвал широкий интерес к нашей деятельности. Но мы уверяем, что их выбрали потому, что у них есть все задатки для того, чтобы влиться в наш коллектив. У каждого за спиной богатый опыт, а как только они попадают к нам, сразу приступают к годичной подготовке без отрыва от службы. Прибавьте к этому ум, интуицию, прилежание, неподкупность, уверенность в себе и способность слушать и оценивать чужое мнение. С моей точки зрения, Академия ФБР стала лучшим в мире учреждением подобного типа, потому что люди в ней подчиняют общей цели свои интересы и таланты. И каждый способствует развитию в других этих качеств. Я надеюсь, что корпорационный дух и чувство товарищества не уйдут со сменой поколений.

В июне 1995 года на обеде в честь моей отставки обо мне говорили много хороших слов, и от этого становилось неловко и трогательно. Честно говоря, я приготовился к тому, что меня начнут пропесочивать и мои люди используют последнюю официальную возможность и вывалят все, что у них накопилось. Правда, когда после церемонии мы столкнулись с Джадом Рэем в туалете, он запоздало сожалел, что удержался от этого. Но вот речи кончились - настала пора говорить мне. Я не стал сдерживаться и выложил все приготовленные на этот случай обороты. Не давал никаких советов и наставлений. Просто своим примером старался задеть у людей какие-то струнки. После отставки я вернулся в Квонтико, преподавал и консультировал, и мои коллеги знали, что я всегда под рукой. Я читал лекции и делился своим двадцатипятилетним опытом погружения в сознание преступника. И хотя ушел из ФБР, не думаю, что когда-нибудь смогу перестать делать то, чему меня научили. К сожалению, наша профессия принадлежит к быстрорастущей индустрии и нехватки в клиентах не бывает.

Меня часто спрашивают, что требуется сделать, чтобы исправить положение с постоянно ухудшающейся криминальной статистикой? Конечно, есть практические вещи, которые можно и должно предпринимать. Но я уверен, что преступность отступит только тогда, когда этого захотят достаточно много людей. Больше полицейских, больше судов и тюрем, совершенствование методики расследования - все это прекрасно, но насилие не прекратится, если мы будем терпимы к нему в семьях, в друзьях в коллегах. Таков урок других стран, где преступность намного ниже. И я убежден, что лишь всеохватывающее решение способно стать эффективным. Преступление - моральная проблема, и победить его можно на уровне морали.

За все мои годы изучения и общения с убийцами я не встретил ни одного, кто вырос бы в нормальной обстановке и происходил из крепкой, здоровой семьи. Большинство преступников способны отвечать за свои действия и, сделав сознательный выбор, должны отвечать за последствия. Смешно слушать, когда кто-то утверждает, что не в состоянии оценить серьезности содеянного только потому, что ему четырнадцать или пятнадцать лет. Мой сын Джед в восемь лет раз и навсегда уяснил, что хорошо, а что плохо.

Но двадцать пять лет наблюдений убедили меня в том, что преступниками становятся, а не рождаются, и это означает, что любой, кто поступает дурно, мог бы с тем же успехом творить добро. Поэтому я верю, что наряду с увеличением субсидий, числа полицейских и тюрем, нам больше всего необходима любовь. Это не упрощение вопроса - в этом суть всего дела.