Чтение онлайн

– Теперь папа тоже меня ненавидит, – шепчу я. – Потому что я живу с преступником.

Слабо усмехаюсь.

– Я сама преступница. И полагаю, это единственное, за что Зейд несет ответственность. Он превратил меня в натасканную убийцу. Но знаешь что? Мне это нравится. Мне нравится, что теперь я в состоянии защитить себя. И мне нравится, что я больше не чувствую себя такой слабой. Разве это делает меня плохим человеком?

Я замолкаю, нахмурившись.

– Не отвечай. Ты попросишь меня одуматься. И скажешь, что хочешь вернуть прежнюю Адди. Но ее больше нет, мам. И я знаю, что папа тоже не одобряет новую версию меня, но надеюсь, что однажды вы оба научитесь любить ту, кем я стала.

Из моего глаза вырывается слезинка, и я проклинаю эту каплю за предательство. Поспешно вытираю ее и снова фыркаю.

– Я пойму, если ты не сможешь. Иногда мне тоже трудно полюбить себя. Но знаешь, кто сможет? Кто всегда будет любить меня несмотря ни на что? Это мой парень-преступник. Тебе не кажется, что это просто чертовски восхитительно?

Я невесело улыбаюсь.

– Думаю, будет справедливо, если мы попытаемся. Когда я вернулась домой, ты решила, что меня нужно любить как разбитую оболочку человека. Мне кажется, ты сможешь научиться любить ту меня, какой я стала теперь – жесткую и сильную, верно? Так что теперь я хочу, чтобы ты тоже вернулась домой, и какой бы версией себя ты ни стала – я тоже буду любить тебя.

– Дай мне поговорить с ней, – требую я в трубку, запустив дрожащую руку в волосы.

– Адди, я устал от этого разговора. Будет лучше, если ты пока оставишь маму в покое, – устало отвечает отец.

– Так давай прекратим этот разговор! – кричу я.

Мы разговариваем всего одну чертову минуту, и он сам виноват, что не дает маме телефон. Я звоню каждый день с тех пор, как ее привезли домой, и он еще ни разу не дал мне поговорить с ней. Я даже ездила к ним сама на машине, но он меня не впустил.

Тедди продержал маму у себя больше недели, наблюдая за ее состоянием и медленно выхаживая ее.

Почти все это время она была без сознания. А те несколько раз, когда приходила в себя, не думаю, что она запомнила. По большей части она была растеряна, дезориентирована и испытывала сильную боль.

Отец, Зейд и я оставались с ней всю неделю, а Сибби отправилась домой вместе со своими сообщниками. На то, чтобы снова появиться, у них ушло четыре часа, но как только они вернулись, Сибби снова стала прежней. Уверена, они устроили множество оргий, пока нас не было.

Как только Тедди решил, что состояние мамы стабилизировалось и она может восстанавливаться дома, Зейд отвез нас обратно. Его команда уже позаботилась о телах и даже привела дом в прежнее состояние. Думаю, отец был ошарашен, когда переступил порог и обнаружил, что все выглядит так, будто ничего и не происходило.

Он позволил нам с Зейдом устроить маму в их постели, а потом незамедлительно выгнал. Это было пять дней тому назад, и с тех пор он не разрешает мне ни увидеться, ни поговорить с ней.

Единственная моя надежда – что он впустит Дайю, полагая, что она никак не связана с моей преступной жизнью и все в этом роде. Но теперь я вообще не уверена, что он на что-либо согласится.

– Почему? Она сама так сказала или это твое решение?

– Я сам знаю, что лучше для моей чертовой жены! – огрызается он, и его гнев возрастает.

Но я не сжимаюсь, как это случилось бы в прошлом. Я сказала маме, что старой версии меня больше нет, и это чистая правда.

– Значит, ты хочешь сказать, что я плохо на нее влияю, – заключаю я дрожащим от гнева голосом.

Мой кулак сжимается, и мной почти овладевает желание направить его в стену.

– Ты и твой парень, – поправляет папа. – Я согласился не обращаться в полицию по поводу всей этой ситуации. Но это не значит, что я позволю вам обоим присутствовать в ее жизни, если ничего не изменится. Если ты хочешь убраться восвояси и стать преступницей, отлично, но не впутывай в это нас.

Через секунду звонок прерывается, и я взрываюсь. Издав разочарованный вопль, я швыряю телефон через всю комнату – как раз в тот момент, когда в дверь входит Зейд.

Он замирает, следя за траекторией телефона, который врезается в каменную стену и разбивается вдребезги.

– Хочешь, я поеду и выкраду ее? – предлагает он.

Я поворачиваю к нему голову, и моя ярость становится еще сильнее.

– Он не позволяет мне видеться с ней, потому что мы преступники. И твой выход – это… совершить еще одно преступление?

– Ну, когда ты так говоришь…

Зарычав, я уворачиваюсь от его рук и устремляюсь к балкону, нуждаясь в том, чтобы оказаться подальше от него.

Я выхожу, теплый ветер развевает мои волосы, разметав пряди по лицу. И это лишь олицетворяет то, что я ощущаю, словно я – Медуза с венцом из разъяренных змей.

Это несправедливо, но мне все труднее и труднее смотреть на Зейда и не винить его в происходящем. Я начинаю вспоминать ту озлобленную, полную ненависти версию себя, которая была убеждена, что моя жизнь не превратилась бы в такое поганое дерьмо, если бы в ней не появился он.

И подобно Медузе, за то, что меня так несправедливо наказали, в отместку я хочу наказать всех остальных.

Я чувствую Зейда за своей спиной раньше, чем слышу его. Он всегда так тихо подкрадывается ко мне.

– Твой отец ведет себя как сволочь, Адди, но она поправится, и тогда он не сможет продолжать прятать ее от тебя, – тихо успокаивает меня Зейд.

А что, если к тому времени он уже вдолбит ей в голову свои взгляды? Убедит, что я недостойна ее, и мама решит, что меня нельзя любить?

И они будут чувствовать это до тех пор, пока я буду с Зейдом. Они всегда будут считать его плохим выбором, и покуда я с ним, они не впустят меня в свою жизнь.