Чтение онлайн

На заплетающихся лапах добралась до города. Скрываясь в резких, четко очерченных тенях домов и деревьев, миновала кордоны, состоящие из отчаянно-мрачных Танцующих, скрывающихся под тонкими иллюзиями.

И свернула на тенистую заброшенную улочку, ведущую к сокрытой библиотеке. Там… было все по-иному. Тихо и спокойно. Мирно. Сонно. Не давили на сознание ошметки темной сети, медленно рассеивающейся в небе. Легкая вуаль призрачной свежести запахов весенних степных трав отгоняла жару, расходясь кругами вокруг густых зарослей, скрывающих тропинку, ведущую к двери.

Искренне надеюсь, что царство книг и свитков пережило падение Тьмы на город без потерь.

Обошлось… только теперь тонких изящных линий возведенных защитных чар я не вижу среди многочисленных полок.рытой бы улочку, ведущую к сокрытой библиотеке .ующих.

Молоденькая коренастая длинноволосая блондинка, чье лицо изукрашено едва ли не десятками красноватых прыщей, скривилась в гримасе, прижимая к груди сумку, и взвыла на весь коридор:

– Ы, рррыы! Уйди-ы! Отстань ты от меня-аы!

Немолодая седая женщина в потрепанном халате, яростно цепляясь за ручки той же сумки, закричала:

– Куда ты собралась?! Сумку оставь! Гулять? А сумка зачем? Пиво прятать? Небось, деньги взяла! Наталья! Коктейли пить пошла! Пьянь! Оставь немедленно!

– Ыыыы! Ненавижу, – с всхлипами и подвываниями выдрав из рук матери большой баул, отскочила к двери и, проорав:

– Как я вас всех ненавижу! – Выскочила в подъезд, с грохотом захлопнув дверь. Раздался топот.

– Шлюха, дрянь! – распахнув ее, крикнула вослед дочери мать. – Вернись немедленно!

– Не дождешься! – донеслось снизу.

Раздраженно взмахнув руками, женщина вышла из прихожей, смахивающей на захламленный шкаф, в два шага очутилась на маленькой кухоньке. В углу, между газовой плитой и холодильником, сидела еще одна девушка, как две капли воды похожая на сбежавшую. Уткнувшись носом в книгу, она прихлебывала чай из большой кружки.

– Не горбись, – зло бросила мать. Девушка не отреагировала. Тогда мать подошла и вытянула из ее рук книгу.

Блондинка вздохнула, встала, и, протиснувшись впритирку между матерью и столом, ушла в комнату. Женщина, поджав губы, зажгла плиту и шмякнула на нее кастрюлю.

Наталья торопливо шла по улице. Мимо проносились машины. Было очень жарко. Остановившись в тени у телефонной будки, она внимательно смотрела на дорогу. Потрепанная Ауди остановилась рядом, водительская дверь приоткрылась и молодой парень, высунувшись под палящее солнце, крикнул:

– Нат, давай, садись!

Девушка с облегчением нырнула в горячее темное нутро тонированной иномарки. Машина промчалась по проспекту, обгоняя маршрутки, перескочила трамвайную линию, оставив позади истеричную трель, и вырулила к набережной. Притормозила у палаточного кафе.

Парочка выбралась наружу, и, переплетя руки, двинулась вдоль причала, мимо толп разнообразных подростков, обжимающихся у причалов и сигающих с них же в реку. Дойдя до гулкого здания речного вокзала, они окунулись в сумрак, скопившийся под бетонным навесом второго уровня.

С большого белого катера, на флагштоке которого жалко повис флажок с гербом Санкт-Петербурга, крикнули:

– Нат, Миш, сюда давайте!

Парень первым сбежал по трапу, за ним поспешила Наталья.

По темной, задыхающейся в тисках каменных пятиэтажек, улице скользила тень. Ее было бы совсем незаметно, если бы не редкие фонари, в тусклом желтоватом свете которых она обретала материальность. От столба к столбу, от дерева к дереву, по площади, мимо фонтана, мерцающего остатками воды на дне, по многочисленным гранитным ступеням набережной до самой воды, тихо плещущейся о бетонные опоры.

На миг замерев рядом с причалом, где был пришвартован большой белый катер, тень спрыгнула вниз, плавно, без всплеска войдя в воду.

Под сводами второго яруса разносилась музыка и чьи-то веселые вопли. Впрочем, было довольно тихо, даже изредка проезжающие вдалеке машины прекрасно различались по звуку моторов. Легковушка или грузовик… К середине ночи клубящийся народ рассосался по барам и кафешкам ближе к проспекту, наверное, только дежурные сторожа на вокзале оставались, распивая где-то по закуткам неизменную водку.

Вынырнув совсем рядом с пятном света, падающим из большого иллюминатора, тень медленно скользнула на заднюю площадку. Тихо покачивающийся на волнах катер скрипел бортом о толстенные шины, свешивающиеся с причальных тумб. Потрескивали канаты. Из-за полупрозрачных дверок раздавался гомон, звон бутылок. Кто-то в рубке выключил резкую, рваную мелодию, вместо нее тихо заиграла какая-то медленная, бархатная композиция. Под такую любому захочется закружиться в танце под усыпанным сотнями серебряных искр небом. Силуэт, нарисовавшийся на двери, приглашающе махнул рукой в направлении улицы.

– Пойдемте, потанцуем…

Гибкая фигура, плавно и стремительно, как черная ртуть, перетекла по палубе ближе, и резко распахнула дверь.

Тьма, тьма, тьма. Кровь разводами по стенам, брызгами по потолку, тонкой струйкой по белому пластику пола.

Смутные тени, движущиеся в завораживающем ритме первобытного танца.

Тьма…

Кровь…

Холод…

Боль…

Судорожно выдохнув, я распахнула глаза.

Мать вашу!

Я схожу с ума.

По серому плохо оштукатуренному потолку вились трещины. Они складывались в затейливую сеть, чем-то напоминающую паутину. Пара светло-желтых пятен от уличных фонарей необычными насекомыми замерли у окна. Яркая летняя ночь была в самом разгаре, и лунный свет пробивался сквозь листву росших на улице деревьев и разбивался на лучики, преломляясь в мутноватых треснутых стеклах.

Пахло пылью, тиной и кровью…

Откуда?

Резко поднявшись с мокрой постели, облизнула пересохшие губы, пытаясь прогнать соблазнительный вкус крови.