Чтение онлайн

А полукровка, поддавшись очарованию опытного сирина, рассказывала… Едва ли не в лицах, то улыбаясь, то щуря светлые глаза, то судорожно терзая кончик спутанного хвоста, переживая прошлое, и надеясь, надеясь, что эти слова заставят потускнеть свежие, страшные и болезненные воспоминания. Я осторожно придержала запястье, разжала судорожно стиснувшие стакан пальцы.

– …познакомился в прошлом году Миша. Михаил Релье, то есть. Симпатичный парень, но ничего особенного. Но все равно обидно, гулять ходили вчетвером, а они оба вокруг Натальи увивались, будто ее медом обмазали. Парень? Никита, высокий, светловолосый, сероглазый… чем-то на вас похож. Говорил – студент Первого Меда. Значит, нас троих точно старше.

Я хмыкнула. Чем-то на Висса похож? Сирин? И к чему эти воспоминания?

– А в этом году он приехал раньше, чем обещал. Мы вместе на пляж пошли, и там он знакомых увидал.

Задержав дыхание, я нервно прикусила губу. Капля крови выступила под клыком. Слизнув соленую влагу, кивнула своим мыслям, переглянулась с Висом. По хребту прошелся холодок. Наш убийца? Если так, то весьма предусмотрительный и методичный. Заранее вымостил себе дорожку.

Когда впервые у глав Анклавов возникла идея встречи на нейтральной территории?

– Там, на пляже мы и познакомились с ребятами. Богатенькими с яхты. Неплохие, веселые… были.

– Но здесь, – я пристукнула по стопке цветного глянца, – его нет?

Марина покачала головой.

– Точно, точно… даже примерно?

– Ну… они все здесь немножко похожи друг на друга. Это вообще кто?

– Подозреваемые… – недовольно буркнул следователь. – Завтра с утра зайдете ко мне, будем фоторобот составлять.

– Хорошо, если живы будем.

– А что? Есть шансы умереть?

– И неплохие. А то вы не понимаете? Как обстановка в городе?

– Все сидят по домам и друг друга подозревают.

– А Одержимый где-то бегает, готовится.

– Почему Одержимый? Может, это был призванный демон? – Висс сцепил руки, внимательно глядя на меня.

Сдвинув брови, я искоса глянула на Марину. Та сосредоточенно о чем-то размышляла. Хм… как бы сформулировать смутные ощущения. Я ведь уверена в своих словах.

– Как бы объяснить… Есть разница. Я просто чувствую. Потому что и с первым, и со вторым вариантами познакомилась. Недавно, да. Они слились в одно, их даже по запаху трудно различить. А Призванный сидит на нити, связанный договором, условием. Четкий ведомый. И связь эту можно порвать. Теоретически, предложив что-то еще, более… хм, привлекательное. А здесь кажется, произошло слияние. Будто и не было цепи.

– И насколько разумен Одержимый? – внутренне костенея, машинально спросил Висс.

– А вот это уже зависти от того, что из себя представляет сущность демона, да? – ответила вопросом на вопрос, раздраженно царапая пластик, закручивающийся белой стружкой под когтем. – Что делать-то?

– Демон, хм…

– Так, забыла, – встрепенувшись, достала список, – мы в библиотеке были, у магистра.

Выложив перед сирином, ушедшим в раздумья, лист, добавила:

– Убийца, скорее всего, имеет доступ вот сюда… Это сузит список подозреваемых?

– Да, – мужчина опять тяжко вздохнул, – спасибо. Кстати, почему услугами нашего Крадущегося не воспользовались?

– Да, – я махнула рукой, – он мне не очень нравится.

– Хм. Ну ладно, – мужчина встал, сгребая документы, – я пошел. Удачи вам обоим.

– Аналогично.

Марина кивнула.

Проводив взглядом сирина, потянулась. Девушка же устало ссутулилась, облокотившись на стол.

– Устала? – сочувственно погладив ее по голове, встала. Та кивнула. – Потерпи, смену отработаю, и пойдем спать.

Может быть, если повезет, и нас не убьют.

Но ни поспать, ни даже закончить работу нам не дали. Едва в опускающихся на город сумерках растворилось светлое пятно джинсовки сирина-следователя, и десяток заказов разместился на столах, а я, перешучиваясь и улыбаясь во все клыки, лавировала между столиков, случилось…

Миг, и пространство за широкими витринами залила чернильная тьма, пронизанная белесыми, тускло-серыми дрожащими нитями. Люди, дорога, деревья, фонари, разноцветные лампочки светодиодов, вывески – все превратилось вдруг в картонный задник, хрупкий и однотонно-угнетающий.

Но никто не заметил…

Руки дрогнули, едва не выпустив поднос.

Тьма шевельнулась и двинулась вперед. Осторожно поставив заказанное на ближайший столик, я попятилась, не сводя взгляда с начинающих мелко подрагивать окон. Стекла звякнули, когда невесомое нерассуждающее нечто попросилось в гости. Тонкие щупальца жадно сжимали дерево, вгрызались в кирпичи.

Среди гомона я различила судорожный испуганный всхлип Марины. Обернулась, ловя панический взгляд, нервный неловкий жест и вспышку ужаса, приправленного магией. Рой полупрозрачных искорок сорвался с пальцев, и, обдав холодом, впитался в стены.

Я отскочила, сшибая пустой столик. На улице глухо бухнуло, полыхнуло алым. Стекла вспучились и разлетелись по наполнившемуся криками боли залу тонкими серебристыми росчерками. Руку, машинально вздернутую в защитном жесте, и бок будто наждаком ошпарило. Сотни, тысячи сияющих стилетов превратили и уютное кафе в залитую кровью и болью котловину.

Пахнущая гнилью и смертью тьма медленно вползала внутрь. Одно щупальце нежно коснулось руки стонущего у входа человека. Тот дернулся, застыл… и осыпался пеплом, смешанным с кровью. Многоголосый, резонирующий вопль заполнил кафе, панический ужас поднялся в сознании, заставляя двигаться.

И я отмерла. Прыжок, рывок. И, волоча свою оглушенную девицу, я рванулась к бару. У кассы безжизненно лежала Светочка, по горлу ее тянулся алый порез. Толчками выплескивалась кровь…

Алая, горько-сладкая…

Не пытаясь даже разобрать в смешении следов и ароматов, оставшихся позади, жив ли еще кто-то, вломилась на кухню, пронеслась мимо ряда белых шкафов и плит, пятная кафель кровью.

Тяжело дыша, на миг остановилась перед узким окном, выходящим во дворик. Оглянулась на дико озирающуюся Марину.

Шевельнула губами:

– Вот так вот у нас…

И высадила стекло. Осколком больше, осколком меньше.

Улица встретила нас душной жаркой тяжестью, прижимающей к земле и мельтешащей перед глазами черными точками. Мир дрожал, расплывались очертания домов, деревьев, испуганных, разбегающихся людей. Все казалось затянуто сероватой дымкой.

Голова отчаянно кружилась, к горлу подступила тошнота. А черное пятно у входа в кафе все сильнее расплывалось, выбрасывая в разные стороны щупальца. Все, чего они касались, начинало гнить, зарастая серо-зеленой, фосфоресцирующей плесенью. Небо… почернело.