Чтение онлайн

Губернские жандармские управления, облеченные установленной законом властью по производству дознаний в порядке 1035 ст. Уст. Угол. Суд. и переписок в порядке охраны по преступлениям, предусмотренным 108-119 ст. ст. Угол. Улож., являются в то же время слепыми исполнителями контрразведывательных бюро Военного ведомства, предъявляющих требования в тех случаях, когда является необходимость в правомочных по выполнению следственных действий лицах, как равно при содействиях в разработке имеющихся в контрразведывательном бюро сведений и ведении секретных наблюдений.

В силу такой организации шпионского сыска, пресечение вредной деятельности иностранных шпионов возложено на начальников контрразведывательных бюро, т.е. лиц, лишенных всякой власти, принужденных скрывать как свое служебное положение, так и существование того учреждения, во главе которого они стоят, и могущих только при хороших отношениях с жандармскими властями округа рассчитывать на возможность реализации своих агентурных сведений путем ликвидации подозреваемых в шпионстве лиц.

Контрразведывательные отделения находятся в полном подчинении и под непосредственным руководством окружных штабов, которые едва ли можно признать учреждениями, достаточно осведомленными в деле розыска и, хотя во главе отделений и поставлены специалисты по этой части, офицеры Отдельного корпуса жандармов, однако они, в силу означенного подчинения, не могут следовать ни собственной инициативе, ни пользоваться правом производства тех или иных действий или распоряжений без указаний со стороны чинов Генерального штаба, состоящих при Управлении генерал-квартирмейстеров военных округов...

Опыт деятельности контрразведывательных отделений обнаружил бессистемность работы этих отделений и неудовлетворительную постановку дела в них. Эти недостатки в особенности ярко обрисовались с началом военных действий, причем главнейшими причинами, тормозящими успешность работы в названных отделениях, явились: 1) перевод оборудованных контрразведывательных учреждений мирного времени с их опытными руководителями в штабы действующих армий и назначение на их место неподготовленных офицеров, 2) расстройство и потеря связей, приобретенных в покинутом отделением районе, и необходимость, вследствие этого, приобретения на новом месте новых связей и 3) крайнее затруднение для вновь открываемых при штабах действующих армий контрразведывательных отделений в приобретении агентов, сотрудников, осведомителей и т.п.

В этом последнем случае ярко обнаружилось отсутствие подготовленных кадров служащих указанных категорий и в этом отношении начальники вновь открываемых при штабах действующих армий контрразведывательных отделений были поставлены в крайне затруднительное положение, вследствие чего контингент служащих в отделениях состоит в большинстве случаев из лиц, далеко не удовлетворяющих своему назначению и даже совершенно неблагонадежных. Это последнее обстоятельство имело своим последствием возбуждение в большинстве случаев обвинения в шпионстве по совершенно неосновательным указаниям агентов и осведомителей...

Помимо указанных недостатков, являющихся, так сказать, следствием неудовлетворительной организации контрразведывательных отделений, замечается во вред делу некоторая отчужденность этих отделений от жандармских управлений и охранных отделений, выражающаяся в том, что начальники контрразведывательных отделений в своих требования к начальникам жандармских управлений и охранных отделений о производстве тех или иных отдельных действий по производящимся у первых расследованиям, не считают нужным посвящать последних в существо дела, вследствие чего роль жандармских управлений и охранных отделений в этих случаях сводится лишь к формальному исполнению ими требований без возможности для них свободного и полезного для дела развития и дальнейшего обследования вновь обнаруживаемых данных.

Несогласованность деятельности упомянутых розыскных органов в борьбе со шпионством замечается и при ведении наружного наблюдения за лицами, подозреваемыми в шпионстве, когда, благодаря той же отчужденности этих органов, очень часто за одними и теми же лицами ведется наблюдение одновременно несколькими розыскными органами, что, несомненно, только ухудшает общее дело политического розыска....

Контрразведывательное отделение формируется и состоит при разведывательном отделении отдела генерал-квартирмейстера штаба армии, причем начальник контрразведывательного отделения подчиняется начальнику разведывательного отделения.

Подчиняя себе контрразведывательное отделение, начальник разведывательного отделения всю тяготу канцелярской службы весьма часто возлагает на контрразведывательное отделение и зачастую сам не имеет своей канцелярии, следствием чего явилась перегрузка в исполнении не относящихся к прямым задачам контрразведки распоряжений.

Если в вопросах разведывательного характера начальник разведывательного отделения и является лицом компетентным, то в вопросах контрразведки, ближе всего подходящей по своему роду к борьбе с революционными организациями, он весьма часто может обнаружить полнейшее незнание как самой техники этой борьбы, приемов, выработанных долгим опытом, так даже многих терминов и понятий, которые для опытного розыскного офицера являются самыми обычными. Незнакомство с приемами наружного наблюдения, отчетностью и регистрацией может в значительной степени затруднять продуктивность работы отделения, если во главе его будет поставлено лицо, не имеющее розыскного ценза"1.

И, наконец, ещё один документ, относящийся к 1916 году, "Проект инструкции по контрразведке для губернских, областных, городских жандармских управлений и охранных отделений, составленный Департаментом полиции", свидетельствует о том, что Министерство внутренних дел не оставляло желания получить дело контрразведки в свои руки. Но, не предлагая по своему содержанию ничего принципиально нового, "Проект" подводит под предложение себя в качестве исполнителя следующую основу: "При заведении внутренней агентуры для борьбы с иностранной разведкой, надлежит пользоваться, по возможности, теми же правилами и приемами, какие выработаны практикой по политическому розыску, но необходимо принять во внимание следующие особенности розыскной работы по контршпионажу.

Органы политического розыска, при освещении деятельности представителей революционного подполья, имеют объектом своих осведомительных и наблюдательных задач более или менее определенные группы, организации и даже целые партии революционных работников, поставленных в необходимость взаимного между собой общения. Изложенное обстоятельство в самой широкой мере используется органами политического розыска и дает последним возможность путем соответствующего возведения на колеблющиеся и мало распропагандированные элементы подпольной периферии получать точные сведения не только о текущей конкретной деятельности тех или иных революционных организаций, но и о самых законспирированных намерениях и стремлениях руководящих лидеров таковых.

Несравненно более сложной по существу и значительно рознящейся от обстановки и требований политического розыска является работа по контршпионажу.

Самая густая сеть широко и планомерно поставленной шпионской деятельности ни в коем случае не может дать видимости и признаков группы, организации или партии, столь характерных в работе представителей революционного подполья. Даже допуская наличность в пределах той или иной страны отдельных подобных законспирированных штабов и промежуточных баз неприятельского шпионажа, необходимо признать бесспорным и не подлежащим сомнению тот факт, что каждый из агентов шпионажа, выполняя возложенные на него функции по собиранию сведений, действует непременно один, самостоятельно и без взаимодействующей поддержки таких же других шпионов.

Это отсутствие свойственных революционным партиям признаков артельности труда исключает возможность, при работе по контрразведке, иметь всем ту планомерную и стройную систему агентуры, которая обязательна для органов политического розыска. Задачей работы контрразведки является:

1) теми или иными способами установить наличность на местах отдельных шпионов или даже целых шпионских бюро и 2) систематическим, упорным освещением связей заподозренного установить несомненную наличность преступного деяния для предания виновного суду"1.