Окатанский боец
Шрифт:
– Помягче, сынок! – окликает его седовласый командир.
– Она еще ребёнок.
– Она – тварь! Такая же, как и они все, проcто мелкая ещё! – Сопляк в очередной раз сплёвывает, попадая прямо в лицо моей рыдающей сестрёнки, и тихим ненавистным голoсом добавляет: – Скоро и ты сдохнешь, маленькая уродина. Так же, как твои мамочка и папочка!
– Довольно, Дьен! – кричит на него командир и сходу отвешивает сопляку подзатыльник. – Не переходи границу! И не заставляй меня жалеть, что взял тебя с собой на задание, ясно?!
– Так точно. Прошу прощения, - без капли сожаления в голосе, отвечает пацан и бросает на меня взгляд полный такого омерзения, что даже я сам невольно чувствую себя последним уродом этого мира.
Высокие чёрные ботинки вырастают перед глазами, закрывая от взгляда маленького ублюдка , а секундой позже передо мной оказывается лицо седовласого командиpа, что смотрит будто бы с сожалением.
Хочется плюнуть в него. Хочется жестко рассмеяться. Хочется пожелать ему самой мучительной смерти из всех возможных.
Хочется разрыдаться в голос, как какая-то сопливая девчонка.
Но я ничего не делаю. Просто смотрю на командира, скрывая эмоции за каменной маской.
– Ты же всё понимаешь, правда?
– говорит на тяжёлом выдохе.
– Не мы начали эту войну, сынок.
– Какой я тебе сынок? – шиплю сквозь сжатые зубы.
Чёрные, как смоль брови командира в удивлении приподнимаются.
– Надо же… Ты говоришь со мной? Хм, обычно из вас и слова не вытянуть.
олчу , прожигая человека взглядом. Больше не стану с ним говорить. Больше не должен. Не должен!
– Способен прочесть мою душу?
– с лёгкой улыбкой на губах спрашивает.
Он и его люди только что вырезали всех взрослых в моей колонии , а теперь… теперь он улыбается мне? Вот так просто?
– ы не видим души,дерьма ты кусок! – рычу со всем презрением.
Человек усмехается , проводит рукой по покрытому испариной лицу, какое-то время сверлит взглядом землю , а когда вновь встречается глазами со мной,то сходу отвешивает такую мощную пощечину, что в ушах звенит и привкус крови чувствуется на языке.
– У меня есть дочь, - манерно растягивая слова, сообщает, как ни в чём не бывалo.
– Ненамного младше тебя. Маленькое моё рыжеволосое солнышко, люблю её безмерно, но знаешь,что? Даже она не смеет говорить со мной в таком тоне… Потому что понимает, каким жестоким может быть наказание.
– Мне очень жаль… – каждое слово пропитываю желчью.
– Извиняешься?
– усмехается командир.
– не очень жаль вашу дочь, – добавляю и получаю новую пощечину, что резко голова разворачивается в сторону , а изо рта сбегает струйка крови, oрошая землю чёрными каплями.
– Эй, смотрите, кого я нашёл! – раздаётся отрывистый смех того сопляка в форме , а следом – приглушённый стук, словно что-то тяжелое упало на землю.
Командир еще недолго сверлит меня взглядом в стиле «Не делай глупостей и всё будет хорошо», а затем отходит в сторону, открывая моему взору мёртвую рыжую лису из брюха которой торчит кинжал.
– Ошивалась тут, представляете? – усмехается её убийца, резко вытаскивает оружие из мёртвого животного,и следом подфутболивает её к одной из клеток. – Жрать хотите?
– кивает детям-мортам.
– Угощайтесь!
– Этого в клетку, – звучит голос командира, пока я неотрывно смотрю в застывшие глаза лисы, которые теперь так сильно похожи на глаза Отто, а в следующий миг меня подхватывают за руки и бросают в клетку к сородичам.
– Тупое животное. Сама свою смерть нашла, – с пренебрежением фыркает убийца лисы.
«Или же она просто хотела поздороваться», – прошумели в голoве слова старика.
– Выдвигаемся! Путь предстоит нелёгкий и долгий!
– В Тантум?
– В Окату. Эргастул уже заждался детишек.
ГЛАВА 14
Оката
Пламя пылает,
Тени бросая,
Все наблюдают
Жизни исход.
Слухи гуляют
Под эшафотом,
Где люди болтают,
О том, что грядёт.
Скажи им: конец уже близко,
Здесь кровь, безысходность и тьма.
Предупреди их. Не можешь?..
Так пусть всё сгорает дотла!
(с) Katie Garfield - "Gallows"
*Радио-апокалипсис*
*Зомби-волна *
Track # 14
Katie Garfield "Gallows"
Сообщение: Насколько удачно завершились жизни тех, кому посчастливилось не стать свидетелями тому, как миру пришёл конец? Как земля раскололась на части. Как все до единой белые полосы сменила одна – толстая, непроглядная и длинная до бесконечности чёрная полоса.
О да, эти люди действительно счастливчики. ы же – оставшиеся, – мы же все прокляты. Д.»
***
– Лисёно?.. Эй? Лисёнок, ты как? Слышишь меня?
– Перестань меня так называть, – поднимаюсь с кровати, шагаю к окну и открываю его нараспашку. В лицо ударяет прохладный ночной воздух, пропитанный запахом озона, и я делаю глубокий вдох полной грудью.
– Хм… Я думал, тебе нравится, когда я так тебя называю, - в голосе Дьена слышны нотки обиды. Раздаётся его тяжёлый вдох, следом ещё один,и я прекрасно знаю, что таким ненавязчивым образом он требует продолжения разговора, но не отвечаю.
Смотрю на чёрное небо, на котором не видно ни одного огонька звезды и чувствую, как ветер бросает в лицо первые дождевые капли, остужая разгорячённую кожу.
Становится немного легче.
Кривая дорожка молнии вспыхивает на востоке и Окату сотрясают раскаты грома. Кто-то вскрикивает неподалёку, а следом звучит дружный смех молодёжи, что, скорее всего, собралась в амбаре на старой ферме, прихватив с собой сидр и парочку самокруток, чтобы как следует поразвлечься этой ночью.