Чтение онлайн

— Ты понимаешь, Тирнан, я же почти ударился в панику, — бормотал невысокий кругленький мужчина, наматывая сорок седьмой круг по кабинету. — Ты пропал на три дня. То есть ты целых три дня не появлялся в моем кабинете! А как же душевные беседы?! А как же духовные открытия и искренние откровения?!!

Курт вздохнул, тщательно следя, чтобы его раздражение не было столь заметным для директора, который с самого утра пребывал в крайне возбужденном состоянии.

Директор школы, незабвенный Карпатов, был не в меру упитан и в сочетании с костюмом песочного цвета походил на обгоревшую булочку, которой почему-то приспичило влезть в дизайнерский костюм. А еще он был чересчур лысоват, и куцые кустики волосяного покрова по краям черепа казались жалкой и неудавшейся попыткой пересадки волос с какого-то другого места.

— Все это время я занимался адаптацией нового ученика, — с привычным спокойствием проинформировал Карпатова Курт. Ему не впервой было наблюдать начальные этапы директорской истерики, поэтому он пропускал мимо ушей визгливые тональности, на которые то и дело срывался Карпатов, и столь же мастерски укрывал свое восприятие от любой негативной директорской энергии. В последнее время Курт часто задавался вопросом, почему он не может также успешно не реагировать на Зарину? Почему он ведется на все ее подколки и язвительные замечания? Неужели все зависит от самого человека и от волн негатива Зарины просто невозможно скрыться?

— Ну, и как она тебе? — Директор щурился от удовольствия, словно заранее ожидая услышать от Курта много приятных слов в адрес новенькой.

— Критичная, циничная, эгоистичная. — Курт не видел смысла в том, чтобы скрывать свое мнение от главы школы.

— Ой-ей, а ты палочку-то не перегибаешь? — Ласковые интонации не покинули голоса директора, но щуриться с видом сытого довольного кота он перестал. Это Курта вполне устроило. На самом деле к перечисленным характеристикам он хотел еще добавить «двуличная», но потом передумал, сообщая своему внутреннему эгоисту, что Бог любит троицу.

Честно говоря, юношу тоже коробило от мысли, что он, возможно, неправильно оценил всю ситуацию и произошедшие события и мог что-то преувеличить в своем окончательном выводе. Такая ли на самом деле Зарина Эштель? Слова тети Мэй не давали ему покоя, и он склонен был верить доброй женщине, но с другой стороны — она была близким для Зарины человеком и из-за любви к девочке могла сама ошибочно судить ее, как человека.

Да, несомненно, трагедия, произошедшая с Эштель, ужасна, никто с этим не спорит, но прошло уже восемь лет и жизнь продолжается! Курт не требовал от Зарины оправиться сию же минуту, нет, но события прошлого нисколько не оправдывали ее поведение в настоящем. Так считал Курт, и такие же мысли бродили в его голове, когда он отчитывался перед Карпатовым. У самого Курта в детстве тоже было не все слава Богу, но он же не позволял себе лишнего! Хотя у него никто и не умирал… Да ладно, все мы, в конце-то концов, с рождения бедненькие и забитые!

— Ты на меня злишься, — заключил вдруг Карпатов.

Курт удивленно воззрился на директора. Что-то его в тоне напомнило юноше манеру излишне ревнивой девушки докучать вопросами своему бой-френду. Но через секунду, чуть склонив голову, Курт пришел к выводу, что Карпатов все же больше походит на обиженного жизнью мопса.

— Нет, я нисколько не злюсь на вас, — устало покачал головой Курт. Он тревожно наблюдал, как у Карпатова поджимаются губы и начинают блестеть глаза. Черт. Не хватало еще, чтобы на директорские хныканья сбежалась вся школа.

— Я не расстроен, что вы не оповестили меня о новенькой. И я не сержусь, что вы сами предпочли заняться ее личным делом. Все же как-никак глава школы — вы, а не я.

— Я рад слышать от тебя эти слова, — чуть ли не прослезился Карпатов. — Мне было бы очень больно потерять расположение такого замечательного юноши как ты.

«Не расположение ты боялся потерять, ханжа, а бесплатную рабочую силу! — мысленно возмутился Курт. — Кто ж еще сможет так рьяно разбирать твои бумажки!»

— Так, значит, ты нашел общий язык с Эштель? — Карпатов, поняв, что его бухгалтерии не грозит кризис, тут же расслабился и вернулся к протяжно-ленивой манере речи.

— Скорее, бо́льших успехов в этом добилась Каели, чем я. — Курт не совсем понимал, для чего директор столь подробно расспрашивает его о Зарине. Раньше новенькие не вызывали у Карпатова особого интереса. Для него они обычно вливались в общий темно-шоколадный поток детишек в школьной форме и выныривали из него лишь для получения нагоняев или поощрений. Откровенно говоря, Карпатов больше любил раздавать нагоняи.

— Каели, Каели… — лоб Карпатова сморщился от напряженной умственной деятельности. — А, второй член Совета? Милая девчушка.

Курт сдержанно кивнул. В кабинете воцарилось молчание, и юноша настороженно воззрился на директора. Тот явно чего-то ожидал от него, но Курт не мог сообразить ничего такого, что могло бы понадобиться от него Карпатову. Разве что он ждет более детальный отчет об установлении дружественных отношений с новенькой. Курт криво улыбнулся. Что ж, значит, в этом аспекте Карпатов и Эни были очень похожи. Обоим подавай результаты в виде крепких товарищеских отношений и прочных уз.

— У меня возникла мысль о том, что Зарина Эштель может помочь нашей школе с Олимпиадой, — сказал Курт, четко проговаривая слова. Вообще-то в его планах не значилось поднимать сегодня эту тему, но юноша предпочел говорить об Олимпиаде, нежели о мнимой дружественности, которой пока и в помине не было.

— Неужели? — Директор подался вперед. Глаза его зажглись нескрываемым интересом. — Каким же образом?

— Я наблюдал за ней на уроках и вполне оценил уровень ее знаний. — Курт не стал добавлять, что одновременно он оценил и меру ее гадливости. — Ей не нужна особая подготовка, поэтому она уже может быть полноценным претендентом-представителем от школы.

Пухлое лицо Карпатова покрыл легкий румянец, и он весь засиял, как новая начищенная ваза. Вскочив со стула и чуть не спихнув животиком со стола стопку бумаг, директор шустро засеменил в сторону одного из шкафов.

— Я в полном восторге от твоей идеи, — сообщил директор, роясь в шкафу. Он был низеньким, и казалось, вот-вот исчезнет в темном нутре шкафа. — Скажу тебе, когда я изучал ее личное дело, то подумал о том же. Как здорово, что нам приходят одни и те же мысли!

— Но это еще не решено, — быстро уточнил Курт, чувствуя излишнюю напористость в словах директора. — Это лишь вариант, а не конечное решение. Нужно все обдумать, поговорить с самой Эштель.

— Само собой, само собой, — раздалось из шкафа. Бессвязное бормотание Карпатова затянулось, и Курт, потеряв терпение, распрощался с директором, сказав, что ему нужно на урок. В ответ юноша получил еще один поток мычания и бубнежа.

Курт зашел в кабинет Ученического Совета под протяжный скрип петель. За первым звуком последовал второй: словно кто-то долгое время качался на стуле, а потом резко свалился с него от неожиданности. Юноша бесстрастно воззрился на валяющуюся на полу Эни.

— Ты бы хоть предупреждал! — накинулась на него девушка. — От этой двери скрип, как в трэшовом фильме ужасов!

— Предлагаешь мне перед тем, как зайти орать: «Я вхожу!»? — Эни усиленно закивала, вдохновленная идеей. — Чтобы ты успела перестать качаться на казенных стульях и принять вид «я тут ни при чем, они волшебным образом ломаются сами»? — Эни перестала кивать и столь же усиленно залилась краской.