«Окаянные дни» Ивана Бунина
Шрифт:
Нужно отметить, что в местных газетах иногда появлялись сообщения об аресте неуловимого главаря одесских бандитов. Как пишет немецкий историк-русист и биограф Исаака Бабеля Рейнхард Крумм, «газета „Одесская почта“ сообщила 5 февраля 1919 года, что его арестовали» [44] . Однако эта информация, как и нередко в то время другие сведения подобного рода, оказалась преждевременной: пойман Япончик не был. Хотя, возможно, именно на основе данного газетного сообщения родилась легенда, вошедшая в художественную и публицистическую литературу, об аресте «короля» Молдаванки белой контрразведкой и освобождении слетевшимися к тюрьме «корешами».
44
Крумм Р. Исаак Бабель. Биография. М., 2008. С. 67.
«Тут была смесь анархистов с уголовщиной…»
В период интервенции в Одессе действовало огромное количество контрразведок. В частности, войска всех иностранных государств, находившихся в регионе, имели свою спецслужбу. Военными контрразведками Добровольческой армии были контрразведки штаба командующего войсками в районе Одессы и корпусная контрразведка. Первую из них вначале возглавлял юрист Павел Яковлевич Логвинский, до 1917 года в чине прапорщика находившийся на военно-следственной службе, в частности бывший секретарем комиссии генерала Николая Батюшина по расследованию срывов снабжения на Западном фронте. Как пишет А. А. Зданович, при нем в контрразведывательном производстве находилось лишь дело румынского коммуниста Михая Бужора, причем изъятая у него большая сумма денег таинственно пропала [45] . В результате в феврале 1919 года Логвинский был смещен и эмигрировал в Константинополь. Новым руководителем стал также прапорщик царской армии Владимир Григорьевич Орлов, до революции работавший следователем Военно-окружного суда в Варшаве, а в годы Первой мировой войны – военный следователь Ставки Верховного главнокомандующего и тоже сотрудник комиссии Батюшина. Позднее Орлов возглавил контрразведывательную часть Генштаба Вооруженных сил Юга России, а в эмиграции в 1920-е годы прославился в качестве руководителя организации, занимавшейся сбором антибольшевистского и антикоминтерновского компромата и изготовлением соответствующих фальшивок. Были в Одессе у белых и политические контрразведки: возглавлявшийся генералом Константином Ивановичем Глобачевым информационный отдел при одесском градоначальстве и осведомительный политический отдел. Активно действовала в городе и украинская контрразведка во главе с князем Кочубеем. Были и общественные контрразведки: Союза русских людей и Русско-германского союза монархистов-христиан и наконец частная – своеобразное политическое детективное агентство, хозяином которого был некий поручик Брауде, на чьи средства оно и существовало. Естественно, такое обилие спецслужб, нередко сталкивающихся друг с другом, шло не на пользу, а скорее во вред делу борьбы с большевистским, левоэсеровским и анархистским подпольем.
45
Зданович А. А. Свои и чужие – интриги разведки. М., 2002. С. 156.
В отличие от левых эсеров, которые как партия, ориентировавшаяся на крестьянство, международными делами практически не занимались, большевики и анархисты вели агитацию и пропаганду среди войск интервентов: первые – через «Иностранную коллегию», как правило среди солдат, вторые – через «Иностранное бюро», большей частью среди матросов. После партийных разногласий с большевиками «Интернациональная группа революционных рабочих» – самая мощная в то время местная анархистская организация – создала собственную подпольную контрразведку, конкурирующую с большевистской. В свою очередь, последняя действовала в Одессе самостоятельно, не согласуя свои акции с московским ЦК и тем более с ВЧК. Ее руководители носили псевдонимы по частям города – Северный (Борис Юзефович) [46] , Южный (Иосиф Горенюк), Западный (Семен Кесельман), Восточный (его старший брат Арнольд Кесельман). Рядовые работники действовали иногда под собственными, иногда под вымышленными именами. В этой контрразведке сотрудничали и некоторые левые эсеры, например, Фатер возглавлял одно время политический отдел. Иногда подполье получало нужные материалы непосредственно в контрразведках противника, например, о переговорах Петлюры с французами.
46
Северный (Юзефович) Борис Самойлович (1888–1937). Родился в Одессе в семье врача. С 1905 по февраль 1917 г. – член объединенной РСДРП, большевик с июня 1917 г.). В 1907 г. был сослан в Архангельскую губернию, бежал, вел революционную работу в Петербурге и Одессе. В 1917 г. – член исполкома Одесского совета. С марта 1918 по апрель 1919 г. – руководитель оперштаба подпольного ревкома, начальник подпольной областной большевистской разведки и контрразведки в Одессе. С апреля по начало августа 1919 г. – в Одесской губчека: товарищ председателя, замначальника Секретно-оперативного отдела. В феврале-марте 1920 г. – председатель Временной чрезвычайной следственной комиссии Одессы. Затем зампред Одесской рабоче-крестьянской инспекции в Одессе, комендант Трудовой армии Донецкого бассейна. В 1921–1922 гг. возглавлял разведуправления Юго-Западного фронта, Петроградского военного округа, Украины и Крыма. С 1922 г. – на хозяйственной работе, в частности, заместитель уполномоченного Льноцентрасельскосоюза в Берлине, директор по машинам Электротреста. В 1934–1937 гг. – директор Тульского патронного завода. Арестован в Москве в январе 1937 г. Расстрелян в июне 1937 г. по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР. Реабилитирован в 1956 г.
Глобачев писал:
«Сначала французы во внутренние дела русского управления не вмешивались, но по мере прибытия новых эшелонов и штабов французское командование, желая, очевидно, сколько можно более расширить зону оккупации, и притом безболезненно для себя, стало понемногу все прибирать к своим рукам, особенно когда командующим французскими оккупационными силами был назначен генерал д'Ансельм и начальником его штаба – полковник Фрейденберг. Последний занялся исключительно политической работой, которая заключалась в том, чтобы, войдя в сношения с представителем Петлюры, сдать ему Одессу на выгодных для себя условиях. Переговоры между Фрейденбергом и петлюровским атаманом Змиевым продолжались все время пребывания французов в Одессе, несмотря на то что добровольческие части, подчиненные Гришину-Алмазову, находились с петлюровцами в состоянии войны. Атаман Змиев, беспощадно расстреливавший русских офицеров, под охраной французов нагло являлся в Одессу для свиданий с Фрейденбергом на глазах у защитников ее. Однако Фрейденбергу не удалось свои переговоры довести до конца, ибо власть Петлюры и Винниченко на Украине пала, уступив место большевикам, с коими уже трудно было разговаривать в то время» [47] .
47
Глобачев К. И. Указ. соч. С. 184–185.
Однако причины приостановки переговоров состояли не только в свержении власти Директории в Киеве, но и в утечке в прессу сведений о петлюровско-французских договоренностях. И виновницей этого явилась не кто иная, как большевистская подпольщица, работавшая в учреждении самого Глобачева. В его доверие вошла дочь царского полковника Елена Федоровна Гребенникова, которая в силу знания французского языка получила должность переводчицы в информационном отделе. Гребенникова передала секретарю подпольного областкома партии Елене Соколовской [48] ряд прошедших через контрразведку материалов, особенно важным из которых была нота петлюровской Директории Д'Ансельму о передаче французскому командованию прав на управление Украиной [49] . Соколовской информация была «слита» в прессу, и вскоре ноту перепечатали одесские газеты. В ней говорилось, что Директория, признавая сделанные ею ошибки (имелись в виду, в частности, те же перестрелки с французами), просила французское командование о помощи в борьбе против большевиков, и в течение этого времени Франции предлагалось взять на себя управление Украиной в военной, дипломатической, финансовой, экономической и судебной областях. Высказывалась надежда, что, как и другие державы Антанты, Франция проявит великодушие, когда после победы над большевиками возникнут вопросы о территориях и нациях [50] . Естественно, публикации стали одним из поводов еще большего обострения отношений петлюровцев и белых, выступавших, как известно, сторонниками «единой и неделимой» России.
48
Соколовская Елена Кирилловна (настоящее имя-отчество – Софья Ивановна) (1894–1938). Большевичка с 1915 г. Из семьи одесского адвоката, малороссийского дворянина. Училась в Петербурге в 1912–1914 гг. в женском медицинском институте, а в 1914–1917 гг. – на юридическом факультете Высших женских Бестужевских курсов. В 1917 г. – член Черниговского губкома РСДПР(б) и губревкома. В 1918 г. – на подпольной партийной работе в Чернигове. С ноября 1918 г. – секретарь Одесского подпольного обкома партии. Один из организаторов и руководителей Иностранной коллегии. В апреле-августе 1919 г. – ответственный (второй) секретарь Одесского губкома КП(б) У. При деникинцах вновь в подполье. По протекции ее бывшего преподавателя, историка и искусствоведа Д. Н. Овсянико-Куликовского, входившего в редколлегию газеты «Современное слово», стала внештатным репортером, в декабре 1919 г. при его же содействии получила визу в итальянском консульстве и на французском пароходе отправилась в Италию. Там, а затем во Франции находилась до февраля 1921 г., где работала по линии Коминтерна. В 1921–1924 гг. – зампред Мосгубполитпросвета. Позднее – инструктор МК ВКП(б), работала в аппарате ЦК и ЦКК ВКП(б). С 1935 по 1937 г. – заместитель директора, а в 1937 г. – директор киностудии «Мосфильм». Арестована в октябре 1937-го. Расстреляна в августе 1938-го по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР. Реабилитирована в 1956-м.
49
Коновалов В. Г. Елена. Одесса, 1969. С. 99.
50
Там же. С. 98.
Большевистская пропаганда среди солдат и матросов в войсках интервентов велась не только в лоб, апеллируя к «международной солидарности трудящихся», о чем немало было написано в книгах советского времени, но и более хитрым способом. Вера Муромцева-Бунина записала в дневнике, основываясь, вероятно, на сведениях из местной прессы или полученных от знакомых представителей властей, следующее: «Большевики сильно работают. Они разрабатывают прокламации к добровольцам, где пишут: как вам не стыдно идти вместе с французами. Разве вы забыли 12-й год?.. с другой стороны – прокламации французам, где тоже напоминают 12-й год и пугают им» [51] .
51
Устами Буниных. Т. 1. С. 182.
Любопытно складывались отношения большевистского и анархистского подполья с уголовным миром Одессы. Член подпольного ревкома Филипп Анулов (Френкель), уже знакомый читателю, вспоминал:
«…Ревком организовал штаб, который помещался в доме № 63 по Болгарской улице. Боевые средства, т. е. оружие, добывались начальником боевого снабжения посредством покупки и другими всевозможными средствами. Главным образом в ходу были бомбы, револьверы и подрывные средства. Большие услуги штабу в доставке оружия оказывал Мишка Японец, который за сравнительно небольшую плату продавал штабу главным образом „лимонки“ и револьверы…» [52] .
52
Анулов Ф. Указ. соч. С. 332.
Таким образом, по свидетельству участника тех событий Филиппа Анулова, обеспечивали большевиков оружием не рабочие оружейных заводов и не французские матросы, а налетчик и грабитель Мишка Япончик…
Этот факт впоследствии был обыгран в написанной в 1933 году пьесе одессита Льва Славина «Интервенция». В ней есть эпизод, когда большевики-подпольщики покупают у «свободного анархиста», а по сути предводителя налетчиков Филиппа, одним из главных прототипов которого был Япончик, а имя служило вероятной аллюзией не только на известного в Одессе грабителя Фильки (его мы еще упомянем), но и на Филиппа Анулова.
Не без участия Мишки Япончика большевики создали подрывную дружину во главе с Самуилом Зехцером, которая должна была заниматься диверсиями и терактами против властей противника. По словам Елены Соколовской, состояла она из 11 человек, 5 из которых были железнодорожными рабочими. В отношении остальных она писала: «Была среди них и такая публика, которая по своему происхождению и социальному положению определению не поддавалась, их просто можно было назвать одесситами. Во всяком случае, эта публика была бравой и готовой на всякие похождения и на всякие акты, хотя в смысле политическом они не были коммунистами, как не был им и сам Зехцер. Тут была смесь анархистов с уголовщиной, и смесь довольно безвкусная» [53] .
53
Октябрь на Одесчине. Одесса, 1927. С. 338.
Однако сам Зехцер был не анархистом, а как раз большевиком, что подтверждается в первую очередь хранящимся в ГАРФе в фонде Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев его личным делом по приему в общество, состоящим, по сути, из одной анкеты [54] . Анкету эту Зехцер заполнил 8 марта 1921 года во время командировки в Москву. Из анкеты можно узнать следующее: Зехцер Самуил Маркович, 30 лет, иудей (национальность он указал по вероисповеданию, как писалось до революции), ныне командированный, член профсоюза металлистов. Родился в городе Балта, образование среднее, рабочий по профессии, в революционном движении участвовал с 1907 года, когда в Одессе вступил в Бунд, партийную кличку получил тогда Андрей. Бывал за границей (где и когда, он не указал). В 1917 году в Одессе он вступил в большевистскую партию. Первый раз арестован в 17 лет, второй – в 24 года, третий – в 28 лет. Первый арест произошел в Одессе и окончился приговором военно-полевого суда к 8 годам каторги. Второй раз Зехцера арестовали в Волочисске, где за распространение нелегальной литературы среди солдат и за побег с сибирской каторги он получил снова 8 лет, а в общей сложности он провел в заключении до 1917 года 9 лет. После второго ареста Зехцер сидел в Бутырской и Харьковской тюрьмах, в последней его и застала мартовская (1917 г.) амнистия. После революции работал легально и подпольно в Киеве и Одессе.
54
ГАРФ. Ф. 533. Оп. 3. Д. 1110. Л. 1–2.
Людьми Зехцера были убиты представитель Тираспольской парторганизации матрос Константин, который вымогал деньги у подполья, 6 или 7 тысяч рублей, посланец ЦК РКП Москвы некий Александров, пытавшийся скрыться с деньгами, выделенными Центром на нелегальную работу в Елизаветграде, но обнаруженный Зехцером в одном из дорогих одесских кафе [55] . Этой дружине была поручена ликвидация провокаторов – был убит, например, немец Ройтман, обвиненный в выдаче руководителя одесского подполья Николая Ласточкина [56] Деникинской контрразведке.
55
Октябрь на Одесчине. С. 351–352.
56
Ласточкин Николай (Смирнов Иван Федорович) (1885–1919). Родился в Москве. Большевик с 1906 г. До революции – рабочий-портной. Находился на нелегальной партийной и профсоюзной работе в Москве, Ростове-на-Дону, Самаре, Царицыне, Киеве, Харькове, Одессе, подвергался репрессиям. В 1917 г. – председатель центрального совета фабзавкомов в Киеве. С марта 1918 г. – член коллегии наркомата труда (Харьков). С ноября 1918 г. – председатель Одесского подпольного обкома и областного ревкома. Один из руководителей иностранной коллегии. В марте 1919 г. арестован белогвардейской контрразведкой и утоплен в море.