Чтение онлайн

В глубоком сне без сновидений мы выходим в другие сферы и состояния, откуда получаем идеи и т. д., и обратная дорога идёт через много разных состояний со всеми их обитателями и препятствиями. Кроме того, есть два пути подниматься и опускаться: прямой и непрямой. Поэтому много теряется и путается на этих двух дорогах. Я говорю не о фантазиях, а о реальности.

Надо быть терпеливыми, ибо требуется время, чтобы понять, как совершаются подобные прогулки, много времени тратится и на то, чтобы удержать информацию о них. Очень многое зависит от чистоты мыслей, побуждений и широты взглядов».

Октябрь 1887 г.

Квыкли мог бы рассказать сны и получше этого. Обычно он рассказывает нам один из лучших, но я не знаю никого, кто завидует ему, по крайней мере, его мистическим приключениям.

Он жил тогда в Нью-Йорке, и у него был знакомый, которого лучше знала семья его дяди. Квыкли поехал в Вашингтон и поселился в частном доме на R Стрит. На вторую ночь после приезда ему приснился сон, что он дома, в Нью-Йорке. Ему снилось, что вместе с вышеупомянутым приятелем и своей умершей сестрой он собирается войти в свой дом через подвальный этаж. При входе приятель опёрся рукой на выступ крыльца, которое сразу же обрушилось и полностью закрыло его. Все участники сна были сильно огорчены случившимся. На следующий день Квыкли записал сон в дневник и больше о нём не думал. Поскольку он не писал домой, то ничего не слышал об этом человеке. Но по приезду в Нью-Йорк узнал, что этот знакомый неудачно упал, и это привело к обострению старой болезни. Он умер в ту ночь, когда Квыкли приснился этот сон. Профессор слушал с выражением: «Не сомневайтесь, я знаю об этом всё». Когда Квыкли закончил, он заметил, что причиной сна, несомненно, были события жизни джентльмена, которые быстро пробегали через его умирающий разум. В тот момент, когда он подумал о своём знакомстве с Квыкли, это воспоминание вызвало вибрацию, передавшуюся Квыкли и послужившую причиной сна. Вибрация достигла его очень быстро, поскольку, находясь в этот момент во сне, физическое тело было пассивным. У меня нет сомнений, что его объяснение правильно для всех аналогичных случаев.

Март 1888 г.

На другой вечер Студента (к этому времени имя Квыкли больше не использовалось, и с этих пор о мистере Джадже упоминалось как о Студенте или X.) умолили сказать что-нибудь о снах и сновидениях.

«Мы должны уметь делать между снами различие, – сказал он, – и не относиться к ним с пренебрежением, хотя множество снов представляют собой ерунду. Если мы будем надеяться на сны, то самое малое, что произойдёт, – мы станем по-настоящему суеверными и уязвимыми для дружеской критики. То, что почти все люди видят сны, является чрезвычайно важным фактом. Потому что в этих снах – глупых, печальных, мрачных или предсказательных – есть эго, личность или индивидуум, который испытывает перечисленные чувства и помнит их потом. Во сне и наяву мы испытываем похожие ощущения и знания. Кто это такой, кто чувствует, страдает и радуется – это вопрос. Об этом мы должны подумать. Но поистине, желательно научиться понимать смысл своих снов, потому что редко найдётся тот, если вообще есть такой, кто может раскрыть смысл сна другого человека».

Студент ещё заметил: «В общем люди не понимают снов, а большинство из них мы забываем через пять минут бодрствования. Но Иов сказал правду, что в снах человек получает наставления. То, что это были дневные грёзы (дискутировался сон Епископа), ничего не меняет в этом случае. Бульвер-Литтон [36] показывает, что первые посвящения приходят в снах. Они почти всегда символические, потому у внутреннего человека нет языка, подобного нашему. Он видит и говорит картинами. Его мысль выдаётся картиной, а нам нужно запечатлеть её и запомнить. Каждая картина модифицируется меняющимися методами нашего дневного мышления. У твоего друга хорошие сны, и он их правильно интерпретирует. Если бы мы действовали согласно тому, чему нас учат сны, в которых есть высокие побуждения, тогда, поощряя нашего внутреннего сновидца, мы бы чаще получали наставления. Епископ немного презирает своего родственника, поскольку тот слишком практичен. Но даже он видит сны, а следовательно, испытывает замечательный опыт сновидения. Наши сны представляют для нас, бодрствующих мужчин и женщин, возможность жить так, чтобы наш внутренний человек мог легко говорить с нами. Подобно тому, как необходимо привыкнуть к новому приятелю или говорить и мыслить на неродном языке. Начав с большой неразберихи, можно в результате достичь понимания наставлений. Сон – урок для любого человека: каждому он даётся своим способом, ибо все мы разные, это помогает нам скинуть с себя путы личности и оставить все страхи. Но мы ничего не можем сделать, пока не очистимся. Успех придёт по мере очищения».

Март 1892 г.

Как-то недавно Профессор сказал:

– Что хорошего в снах, есть ли какая-либо польза уделять им хоть малейшее внимание? Мне снилось, что утка, которую мы недавно ели за обедом, выросла до размера слона и угрожала мне своей перепончатой лапой. Это действительно было ужасно.

– О, – сказал Студент, пристально смотревший на Профессора, – это было ужасно? Разве для вас ничего не значит сам факт, что кто-то приведён в ужас воображаемой уткой?

– Это было воображение моего ума, – ответил Профессор.

– Да, поистине так, это был образ, который произвело плохое пищеварение; но вы игнорируете значительный факт, связанный с образом. Важно, что эта несуществующая утка привела в шок внутреннего наблюдателя. Человек с чувствами, в результате которых тело сжалось от опасности, – так называется это чувство наяву – тот же человек с теми же чувствами, которые были в ужасе от утки во сне.

– В самом деле, – признался Профессор, – я никогда не думал об этом в таком свете. Вы уверены, что даже в этом глупом примере я получил внутренний, показанный сновидением опыт моего действительного существования и функционирования как истинного внутреннего человека?

В этом месте его прервала Вдова, задержавшаяся в городе по пути к морскому побережью:

– О, Профессор, вы, по крайней мере, хоть чему-то учитесь. И потому не будете слишком смеяться над моим сном о новой шляпке.

– Расскажите.

– Мне снилось, что я примеряю новую шляпу перед зеркалом и думаю о том, как удачно, что мне первой досталась шляпка нового фасона. В это время вошла Леди Илинор, которая сразу позеленела, завидуя мне.

– Да, – заметил Студент, – это точная противоположность его слоноподобной утке. Причиной вашего сна было не плохое пищеварение, и он был приятный. Он удовлетворял вашу любовь красиво одеваться, смешанную с желанием опередить всех других женщин, замужних или нет. Внутренний наблюдатель принял на обсуждение принесённое вашим разумом и приятное для него событие. Но он не видит материальных предметов. Он познаёт только идеи предметов, представленных либо бодрствующими чувствами, либо разумом в снах. Мыслитель смотрит на эти идеи. И неважно, глупый сон или нет, главное, что кто-то воспринимает его. Наяву мы в такой же степени ополчаемся на глупость, как и в снах. Мы называем это опытом, полезный он или бесполезный, касается ли он вещей великих или мелочных. Зачем нам отказываться использовать опыт, полученный в состоянии сна? Ведь человек, раздумывающий над этим опытом, один и тот же, независимо от того, получен ли этот опыт в бодрствующем состоянии или от движения его собственного разума во сне.

Какое-то время Профессор выглядел серьёзным, а затем сказал:

– В какой-то мере вы ответили на этот вопрос, но как понимать сны другого рода? Все ли они одинаково глупые и годятся только для упомянутого вами использования?

– Нет, не все одинаковы. Но существуют сновидцы и сновидцы. Не каждый человек истинный сновидец в древнем смысле этого слова. Некоторые сны – это ночные видения. В них истинный человек видит много фактов жизни, истории семьи, нации. В этом состоянии он не скован телом и сразу делает заключения. Он может видеть приближающуюся войну, поскольку он наблюдает все факты, которые должны привести к ней, и поэтому оставляет в уме отпечатки картин сражений, армий, знамён. Поскольку ни один факт не происходит без предшествующей причины, он может также воспринять приближение отдельного события, касающегося его самого или других людей. Он смотрит на причины, немедленно рассчитывает результат вплоть до точной даты, а затем бросает эту картину в воспринимающий мозг. Если бы он был королём и, в то же время, хорошим сновидцем, его сновидения имели бы отношение к королевству и потому были бы более важными, чем сны крестьянина. Но иногда такие сновидцы – незаметные люди, хотя им снится то, что имеет отношение ко всему королевству. Каждая идея, исключая чисто математические, представляется уму не словами, а картиной или драмой. Однако часто мозг искажает их и, как следствие, делает их непонятными.

Иногда нам снятся люди, которых мы не знаем среди живых или умерших, либо среди тех, которые когда-то жили. Такие сны могут объясняться тем, что наш внутренний человек во сне встречает другого внутреннего человека, которого он знал в предшествующей жизни и которого не может узнать, имея опыт только этой жизни. Но они – не абсурд или воображение.

Есть ещё и сны, которые часто снятся тем, кто стремится жить высшей жизнью и развивать свои внутренние способности. Наблюдатель в таких снах часто подвергается атакам и преследованию.

Это борьба между высшей и низшей природой человека, в которой ужас, иногда, появляется вследствие того, что ему кажется, что старые страсти и стремления берут верх. Этот страх производит картины преследования или сражения, и сновидец просыпается в состоянии, которое обычно называется кошмаром. Если устремление к высшей жизни продолжается, но нет соответствующих изменений в дневных мыслях и действиях, сны будут повторяться, отличаясь друг от друга деталями. Они прекратятся только тогда, когда прекратится борьба и произойдёт либо возвращение к низкому поведению, либо, если сражение выиграно, поворот к более высокому курсу жизни и мыслей.

Профессор поблагодарил Студента, обещая в следующий раз задать ему новые вопросы. Затем мы все собрались в другой комнате обсудить частые теософские предсказания о том, что наша эгоистичная цивилизация непременно вовлечёт общество в очень серьёзные испытания.

Я только что закончил чтение вслух письма, присланного недавно с Запада одним из участников чайного стола, когда прибыл Профессор и, увидев Студента, сидящего в конце стола, воскликнул: «О, мой дорогой приятель, ты как раз тот, кого я хотел видеть. Недавно, когда ты говорил о снах, у меня появилось много новых идей и думаю, что на этот раз я загоню тебя в тупик».