Чтение онлайн

Я научился избегать фанатиков, но от ретроградов было труднее увернуться. Я ожидал сопротивления со стороны Церкви - в конце концов защита веры была их работой - но некоторые из наиболее интеллектуально необоснованных отзывов пришли от учёных в других дисциплинах. В одних из телевизионных дебатах я столкнулся с священником Глубинной Церкви, теологом Переходной Церкви, последователем богини океана Марни и антропологом из Тиа.

– Это открытие не имеет никакого реального отношения к какой-либо системе убеждений, - спокойно объяснил антрополог.
– Правда для каждого своя. В любой Глубинной Церкви в Форезе считают, что Беатрис - это дочь Бога, а мы - смертные воплощения Ангелов, прибывших сюда с Земли. В прибрежной деревне несколькими миллирадианах на юг, Марни является высшим создателем, и именно она родила нас прямо здесь. Двигаясь на шаг дальше, и переходя от духовной области к научной, может показаться, что она "отрицает" определённые духовные истины... но в то же время, переход от научной области к духовной демонстрирует те же ограничения. Мы - ничто, лишь истории, которые мы говорим сами себе, и ни одна история не более великая, чем другая.
– Он улыбнулся с выражением родителя, счастливого только от того, что отсчитал всех своих детей в равных долях за спорную игрушку.

– Сколько культур вы себе представляете, которые разделят ваше определение «правды»?
– сказал я.
– Сколько людей вы думаете, будет довольствоваться поклонением Богу, который буквально состоял из ничего, кроме факта их веры?
– Я повернулся к священнику Глубинной Церкви.
– Достаточно ли для вас этого?

– Абсолютно не достаточно!
– она сердито посмотрела на антрополога.
– Пока у меня больше уважение к моему брату, - она указала на последователя Марни, - вы не можете нарисовать линию вокруг тех людей, которым уже посчастливилось постичь истинную веру, а затем сказать, что бесконечная сила и любовь Беатрис сводится к той группе людей ... будто какой-то сборник народных песен!

Последователь Марни почтительно согласился. Ведь Она - создание далёких звёзд, как и океаны Ковенанта. Возможно, некоторые люди называют Её по-другому, но если все на этой планете должны были бы умереть завтра, Она все равно будет Марни: неизменная и неослабленная.

– Конечно. Но фактически в более широкой перспективе...
– сказал успокаивающе антрополог.

– Я совершенно счастлив с Богом, который живёт внутри нас, - заявил богослов Переходной Церкви.
– Мне кажется ... нескромно ожидать большего. И вместо бесполезно перетирания последних вопросов, мы должны ограничиться вопросами, соответствующими человеческим масштабам.

Я повернулся к нему:

– Волнует ли вас, кто создаёт бесконечные мощь и любовь вокруг вас, кто будет приветствовать на Её руках после смерти?.. Или вселенная является частью квантового шума, который со временем исчезнет, стерев всех нас?

Он тяжело вздохнул, как будто я просил его выполнить тяжёлую физическую работу, а не ответить на вопросы.

– У меня нет никакого воодушевления от этих проблем.

Позже священник Глубинной Церкви отвел меня в сторону и прошептал:

– Честно говоря, мы все очень благодарны, что вы развенчали этот ужасный культ Погружений. Они просто сборище ортодоксальной деревенщины и церкви будет лучше без них. Но будет ошибкой думать, что ваша работа не имеет ничего общего с обычными - цивилизованными - верующими!

***

Я стоял в задней части толпы, которая собралась на пляже возле заводи, слушая двух стариков, которые стояли по щиколотку в молочного цвета воде. Мне потребовалось четыре дня, чтобы добраться сюда из Митара, но когда я слышал сообщения об омовении цветущими зуйтами на дальнем северном побережье, я был должен увидеть это своими глазами. Группа исследователей зуйтов взяла антрополога для таких случаев. Такого, что может справиться с такими понятиями, как существованием объективной реальности и биохимическим субстратом для человеческой мысли, но Селина была с нами меньше года и сейчас уехала проводить другие исследования.

– Это древнее, святое место!
– произнёс один старик, раскинув руки, чтобы объять заводь.
– Чтобы понять это, вам нужно только обратить внимание на его форму. В ней сконцентрирована энергия звёзд, солнца и океана.

– Центр силы там, в небольшом входном протоке, - добавил другой, указывая на точку, где вода могла бы подойти к его икрам.
– Однажды я бродил слишком близко. Я почти потерялся в большой мечте океана, когда мой друг пришел и спас меня!

Эти люди не были последователями Марни или членами какой-либо другой крупной религии. Насколько я был в состоянии сказать по виденным новостям, цветение происходило каждые восемь или десять лет, и оба сделали себя "хранителями" бассейна более пятидесяти лет назад. Некоторые местные жители воспринимают всё это как шутку, но другие почитают стариков. За небольшую плату туристы и местные жители могли присоединиться к песнопениям и быть причащенными мощным варевом. Испарения были сосредоточены над цветущей водой; в течение нескольких дней, прежде чем зуйты лишатся питательных веществ и массово умрут в облаке сероводорода, уровень содержания аминов будет здесь значительно выше, чем в любой из наших лаборатории в Митаре.

Пока я смотрел на людей, выстроившихся для ритуала, я пытался придумать как уберечь тех, кто может серьёзно пострадать от воздействия зуйтов. Всё происходило средь бела дня, никто не опасался за свою жизнь, и псевдоразумная абракадабра стариков придавала веса этим обычным уличным мошенникам. У них была предельная искренность, но денег, передаваемых из рук в руки, было достаточно, чтобы подорвать все это. "Ловушка для туристов", не дающая никакого жизненного опыта.

Когда пение закончилось, первая посетительница встала на колени у края заводи. Один из хранителей наполнил маленькую металлическую чашку водой и плеснул ей в лицо. Через некоторое время, она заплакала от радости. Я подошёл поближе, мой желудок напрягся. "Она знала, чего от неё ждут, не более того. Подыгрывала, не желая портить удовольствие - как хорошая подсадная утка у ярмарочного экстрасенса."

Потом хранители нараспев заговорили над молодым человеком. Он начал легкомысленно раскачиваться ещё до того, как они коснулись его водой; когда же они это сделали, молодой человек зарыдал от облегчения, содрогаясь всем телом.

Я посмотрел вдоль очереди. Третьей в ней стояла девочка не более десяти лет, которая оглядывалась с опаской. Её отец (как я предположил) стоял позади неё, держа руку на спине, как будто собираясь толкнуть её вперёд.

Я потерял всякий интерес к игре в антрополога. Я протиснулся сквозь толпу и, добравшись до края заводи, повернулся обращаясь к людям в очереди:

– Эти люди мошенники! Здесь нет ничего таинственного. Я могу точно вам сказать, что в воде просто наркотик, природное вещество, выделяемое существами, которые оказались в ловушке, когда волны отступили.

Едва я присел на корточки и подготовился окунуть руку в заводь, как один из хранителей бросился вперед и схватил меня за запястье. Это был старик, и я мог бы сделать то, что хотел, но некоторые люди уже усмехались, а мне не хотелось драться с ним и применять насилие. Я попятился от старика и заговорил снова.

– Я изучал этот препарат более десяти лет в Митарском университете. Он присутствует в воде по всей планете. Мы пьем его, купаемся в нем, плаваем каждый день. Но здесь такая его концентрация, и если вы не понимаете, какое воздействие может быть оказано на вас при его использовании, он может повредить вам!

Хранитель, который схватил было меня за запястье, начал смеяться.

– Мечта об океане мощная сила, да, но нам не нужны твои советы! На протяжении пятидесяти лет мой друг и я набирались практического опыта и теперь достаточно сильны, чтобы стоять в святой воде!

Он указал на свои ноги. Я не сомневался, что кровообращение в них достаточно, чтобы ограничить дозу до допустимого уровня.

Он протянул ко мне свою жилистую руку:

– Убирайся назад в Митар! Убирайся к своим книгам и мёртвым механизмам! Что ты знаешь о священных тайнах? Что ты знаешь об океане?

– Думаю побольше тебя, - ответил я.

Я шагнул в бассейн. Он начал плакать, что моё нечистое загрязняет воду, но я прошёл мимо. Другой хранитель пошёл за мной, но, хотя мои ноги и были мягкими после нескольких лет ношения обуви, я не обращал внимания острые камни и продолжал идти ко входу. Скопление зуйтов помогло. Я почувствовал прежнюю радость, прежний мир, прежнюю "любовь". Они подействовали как обезболивающее.