Чтение онлайн

— «Волга», «Волга», я — «Ока». Даю настройку. Один, два, три, четыре, пять… Четыре, три, два, один… Доложите обстановку, доложите обстановку! Прием, прием…

Вблизи дота, переговариваясь, сидят связные. Время от времени плащ-палатка приподнимается.

— Связной лейтенанта Бахарева!

— Я! — вскакивает матрос, и через полминуты, подхватив автомат и засовывая за ватник пакет, бежит к своему лейтенанту.

— Связной капитана Хорькова!

— Я!..

И это неважно, что мертвый капитан Хорьков лежит, наскоро прикрытый плащ-палаткой, у стен таможни. Все равно он как будто бы жив. Еще не скоро его взвод признает другое имя. Еще, наверное, не раз доложат:

— Подразделение капитана Хорькова очистило таможню. Продвигается к шоссе!..

Самаров уже побывал под огнем дотов, прошел через минное поле, едва не упал в «волчью» яму, схватывался с врагами лицом к лицу.

Больше не было дисков, у пояса оставалась одна граната. Лейтенант побежал к причалам, где стояли выгруженные с катеров ящики с боезапасом. Здесь, около солдата, раненного еще при высадке и отказавшегося возвращаться в Кольский залив, сходились новости.

— Что в таможне? — спросил его Самаров, наспех заталкивая за пояс лимонки и набивая карманы обоймами для пистолета.

— Там хорошо, — просто ответил матрос. — Кажется, в подвал загнали фашиста. Платов вовсю орудует…

— А что слышно о Тимофееве?

— Вот я как раз оттуда, — сказал подходивший матрос. — Давай скорее дисков, да побольше…

— Ну и как? — нетерпеливо спросил Олег Владимирович.

— Да как… Уже ко второму рубежу подходим. Слышите?..

Где-то вдали, на скатах гор, ограждавших Девкину заводь с севера, перекатывалось, подхватываемое ветром, протяжное «ура». Это шли на решающий штурм бойцы первого броска, высадившиеся с катеров на подходах к гавани.

И, облегченно вздохнув, Самаров посмотрел в сторону мыса Крестового.

Темный и дикий, этот мыс молчал.

— Ну, я пошел, — сказал лейтенант и пропал в дыму.

Конец коменданта

Утром этого дня, роковой конец которого в штабах еще не был ясен, хотя, как известно, в ночь с 12-го на 13-е ничего доброго ожидать не стоит, — в этот тревожный день коменданта гавани Лиинахамари уже в тринадцатый раз — опять это проклятое число! — вызвали к прямому проводу…

Звонили из главного штаба Лапланд-армии, и майор Френк, беря трубку, неволько выпрямился, сразу же сдвинув каблуки, когда узнал рыкающий от гнева голос самого командующего.

— Русские матросы на мысе Крестовом еще держатся? — зловеще спросил генерал Дитм. — Держатся… Та-ак! Я вам не разрешал говорить, — резко оборвал он Френка, который пытался объяснить положение. — Невольно возникает мысль, — продолжал генерал, — что будет с гаванью, если русские ворвутся в нее, когда ваш гарнизон не в силах раскрошить и перемолоть даже эту горстку матросов!.. Так вот, майор, выбирайте: или русские матросы держатся на мысе Крестовом, а вы не держитесь на посту коменданта гавани, или… наоборот. Что вам больше нравится, то и выбирайте… Все!

— Все, — машинально повторил Френк, передавая трубку дежурному телефонисту.

Только что было получено сообщение: главная ставка командующего Лапланд-армией переносится в район Финмаркена — предположительно в Киркенес или даже в Гаммерфест, в зависимости от обстоятельств.

«В зависимости от обстоятельств» — это такая скользкая фраза, прикрываясь которой можно удрать еще южнее», — подумал Френк.

— Проверьте связь с правобережной батареей калибра сто пятьдесят пять, — приказал Френк телефонисту. — И соедините меня с ее командиром…

Эта батарея, расположенная на южной оконечности мыса Крестового, по соседству с той противокатерной батареей, которую захватили русские, находилась в постоянной готовности к бою. Но русские пока не порывались прибрать ее к своим рукам, и Френк даже думал, что им совсем неизвестно о ее существовании.

— Обер-лейтенант фон Эйрих у аппарата, — доложил телефонист, делая ударение на приставке «фон».

— Русские не появлялись в окрестностях вашей платформы? — спросил Френк.

— Никак нет, господин майор, хотя утром, как я уже имел честь вам докладывать, часовые заметили трех русских, которые прошли мимо, не сделав ни одного выстрела в нашу сторону.

— Ну, это они просто вас не заметили. И очень хорошо!.. Продолжайте держаться скрытно; когда начнет темнеть, обеспечьте на батарее правила светомаскировки, выставьте усиленные сторожевые заслоны с севера. Поняли?

— Слушаюсь, — ответил Эйрих, и перед майором на мгновение встало аристократически-бледное, холеное лицо этого хлыщеватого офицера с большими связями в высших сферах.

— Чем вы сейчас занимаетесь? — почти злобно спросил его Френк и мысленно представил себе подземный каземат фон Эйриха, утепленный шкурами медведей и благоухающий французскими духами.

— Я? — переспросил обер-лейтенант, и в тоне его голоса прозвучала некоторая растерянность; было видно, что он не ожидал такого вопроса. — Мною обследованы, — неуверенно протянул он, — ближайшие подходы к платформе и проверено состояние артиллерийских погребов!

Френк понял, что офицер врет, и добавил угрожающе:

— Я вам еще позвоню…

Фон Эйрих действительно врал: последний раз он спускался в погреб еще в прошлом году. Сейчас же он занимался тем, про что майору Френку лучше бы не знать вовсе… Эйрих, на всякий случай, складывал в чемоданы свои трофеи. Он не хватал, как хватают многие офицеры, все, что попадается под руку. Нет, командир батареи за три года пребывания в Лапландии собирал только меха. Теперь пришло время, и обер-лейтенант их укладывал.

Он был бы удивлен, что майор Френк в этот момент тоже занимается тем, про что фон Эйриху лучше бы не знать вовсе. Комендант гавани Лиинахамари рассматривал сейчас шведский паспорт, на покупку которого ушло чуть ли не все состояние владелицы Парккина-отеля фрау Зильберт. «Швеция, — думал майор, — страна нейтральная, не воевавшая, а следовательно, в ней можно будет устроиться хорошо, переждать эти смутные времена».

Френк вздыхает и старательно прячет шведский паспорт во внутренний карман. Впрочем, рассматривал он его не потому, что собирался вскоре переезжать, а так — на всякий случай…

Он был разбужен грохотом стрельбы. Когда ему доложили, что торпедные катера русских врываются в Петсамо-воуно, майор не сразу поверил, относя этот доклад за счет излишней подозрительности наблюдателей. Комендант гавани был готов в эти дни ожидать от русских чего угодно, но… прорыв катеров с десантом в фиорд, защищенный с моря батареями, число которых доходило до тридцати, — это было сверх всякого ожидания!..

Френк убедился в том, что посты не ошиблись, когда поступил очередной доклад: русские катера прошли первую зону заградительного огня. Пока майор натягивал мундир, доложили: «Русские катера проходят… нет, уже прошли вторую зону». Пока он натягивал шинель, не попадая второпях в рукава, телефон позвонил в третий раз. Комендант даже не снял трубку: грохот разрывов, быстро приближаясь, сам говорил о том, что русские катера уже входят в гавань.