Чтение онлайн

В коридоре стоял полумрак. Отходя от двери, я увидел какой-то силуэт и шарахнулся от него.

– Эй, Стас, ты чего?

Это оказался дежурный по этажу охранник. Как раз в это время у него был обход.

– Ух, ну и здоров же ты подкрадываться. Прям привидение, - нервно усмехнулся я.
– Задержался вот, дела изучал. Почти сплю на ходу.

– А, понятно. Давай, пора уже домой.

Охранник махнул мне рукой и запер дверь этажа. От мысли, что он в этом полумраке совсем один, я еще раз содрогнулся. Спустился на первый этаж и вышел на улицу. То, что на посту первого этажа никого не было, меня не удивило. Обход, что же еще.

Домой добрался быстро. Но со стоянки до дома пришлось идти через темный двор. И тут уж страх дал себе волю. Я содрогался от каждого шороха за спиной, поминутно оглядывался и нервно сжимал в кармане электрошокер, которые таскал с собой последние несколько дней. К подъезду почти подбежал. К счастью, там был свет. Дома были близкие и страх на некоторое время отошел на второй план.

Ночью уснуть не удалось. Я метался по постели, несколько раз вставал, ходил то на кухню, то в туалет. Двигался тихо, стараясь не разбудить жену. Оказалось - зря. Она давно уже обратила внимание на мои ночные метания.

– Стас, ты почему не спишь?
– холодным душем пролился на меня ее вопрос. Но в голосе были тепло и забота, поэтому мне стало гораздо легче.

– Мне снятся кошмары в последнее время.

– Это после работы в том доме?
– спросила она. Всегда знал, что у моей жены хорошая наблюдательность.

– Да. Я же рассказывал, что мы с сержантом там в подпол улетели.

– Рассказывал, - улыбнулась она, - но в твоем рассказе дыр вагон и маленькая тележка. Ясно же, что там что-то еще случилось. В общем, давай так. Я соображу нам поесть, а ты расскажешь все по порядку.

Она принесла чай с бутербродами, еще кое-что съестного, и мы сели в спальне за маленьким столиком. Начал рассказывать все. Стало легче. С каждым словом, будто выходил из меня какой-то кусочек гнили. К концу рассказа я почти успокоился. Лишь в самой глубине сознания шевелился какой-то неприятный, склизкий червячок страха. Под конец рассказа меня посетила мысль, что я могу со своими проблемами обратиться к психотерапевту. Хотя бы за тем, чтобы понять, куда именно двигаться в приведении себя в порядок.

Остаток ночи я спал. Однако, подстерегавшие меня за порогом сна кошмары, были и в этот раз, но были какими-то смазанными. Похоже, мой рассказ жене лишил их насыщенности. Я проснулся спокойным, осознавая тот факт, что видел дурной сон, но был равнодушен к этому.

Визит к психотерапевту для меня явление очень исключительное. Просто потому, что раньше я там не был. Тем не менее, зайдя в кабинет, я нутром ощутил его располагающую, снимающую напряжение обстановку. Сам врач оказался на редкость обаятельной и харизматичной личностью. Он и оказался вторым человеком, которому я поведал свои проблемы. К концу рассказа я уже сам практически верил, что все, что со мной случилось, было лишь дурным порождением сотрясения мозга. Врач одобрил мое умозаключение и в дополнение предложил сеанс гипноза, чтобы закрепить эффект, а заодно разгрузить сознание от остаточного негатива...

Пламя факелов трепетало, освещая грубые каменные своды. Темнота казалась физически плотной, так что пламя лишь едва помогало. В его свете можно было лишь чуть-чуть различить начерченные на стенах символы. На полу и потолке были намалеваны большие круги, окруженные теми же странными символами. Обстановки никакой. Дверь из грубо вытесанных досок плотно закрыта. В темноте можно заметить, что возле стен безмолвно лежат тела.

Возле круга, став равномерно вдоль линии, мерно переминаются с ноги на ногу несколько странных типов, одетых в драное тряпье. В руках странные корявые посохи, которые эти типы держат обеими руками, уперев перед собой в землю. В ритм своим переминаниям, странные люди поют какую-то мерзко-тягучую песню. Звук, не имея выхода, отражается практически отовсюду, создавая из без того зловещей мелодии совсем уж неимоверную какофонию.

Я, смотрю перед собой. В руках такой же посох. Я физически ощущаю, как звуки, создаваемые нами, концентрируются в центре зала, образуя почти видимое сгущение. Внутри него явно наливалось нечто темное и клубящееся, излучающее непереносимо мерзкое ощущение страшного зловония. Впрочем, вдыхаемое мной, оно почему-то дает мне и моим словам силу. Я буквально наливаюсь могуществом. С каждым словом сгущение в центре зала становится плотнее и жутче. Когда оно достигло максимума своей насыщенности, мы, певшие, не сговариваясь подняли посохи и одновременно опустили их на пол.

Сгущение лопнуло. Черная мгла внутри него опустилась на пол и дымом начала расползаться в стороны. Нас оно не трогало. А вот неподвижные тела у стены его, кажется, притягивали. Тьма подползла к телам и словно начала впитываться в кожу. Наше пение превратилось в четкий речитатив, где на каждый сильный слог мы били посохами в пол. А тела, между тем, задергались. По мере того, как тьма проникала в них, они усыхали, чернели и удлинялись волосы на голове. Лица, я это ясно видел, изменялись. Глаза были широко открыты. Выражение ужаса и муки в них исчезало, а зрачки расширялись все больше, заполняя все пространство между веками. Носы тоже удлинялись, а изо ртов доносилось хрипение. Потом лица окрасились кровью. Она текла по щекам, шеям. Вместе с ней изо ртов вываливались зубы. Наконец лежавшие прекратили хрипеть. Перестали дергаться и встали на четвереньки. Наконец, все они разом издали жуткий вой. И стало ясно, что на месте человеческих зубов выросли острые, похожие на акульи.

Между тем пение продолжалось. А тот, чьими глазами видел я, неожиданно отпустил посох и вышел в центр зала. С другой стороны, ко мне шагнул кто-то, чье лицо было скрыто тьмой. Он протянул мне странной формы зазубренный нож, которым мой носитель разрезал себе оба запястья. Кровь ручьем хлынула на пол, но вместо боли, я почувствовал экстатичную радость этого существа. Оно запело еще сильнее. По мере того, как его силы убывали, оно опускалось на колени. Перед тем, как окончательно упасть, этот фанатик простер руки к потолку и захохотал. А я вдруг почувствовал близость чего-то неописуемо зловещего и отвратительного, к чему, впрочем, это существо стремилось всей своей сутью.

Наконец, силы окончательно покинули фанатика, он упал и закрыл глаза...

...Я подскочил, как ошпаренный. Психотерапевт стоял рядом со мной и натурально тряс меня. Вид у него при этом был донельзя перепуганный.

– В в вы нне хотели... Не могли в в выйти из гипноза.

– Что случилось?

– Снначала ввсе шло х х хорошо. Н н но потом, вы... Вы начали петь какую-то жуткую песню. Дд а так громко, что... Я удивился, что в вы сами не проснулись. Вы буквально ревели каждое сл лово. А ппотом еще и з з захохотали, протянув руки вверх. Через минуты д д две уронили их. Обмякли так, будто у у умерли...

– Ничего не понимаю. Я ничего не помню.

– Это необычный сеанс. "Мне, похоже, крепко придется изучать материалы", - сказал врач все еще дрожащим голосом.
– Самое странное... До нашего сеанса я не видел этих шрамов на Ваших запястьях...

Пропади оно пропадом. Мои руки и впрямь выглядели так, как будто кто-то очень давно прорезал мне оба запястья почти до костей. Я решительно ничего не помнил из своего гипнотического сна. А врач уже протягивал мне флэш-карту.

– Тут запись всего того, что вы говорили. Я оставил копию у себя. Но считаю, что Вам необходимо ознакомиться с тем, что вы делали в трансе. А я, если найду информацию, обязательно дам вам знать.