Чтение онлайн

— Повторим? — в лицо дохнуло ледяной вьюгой. Кожу щек царапнули иглы снега.

Я жадно вдохнула и мертвой хваткой вцепилась в его предплечье. Ноги не держали. Зато включился инстинкт самосохранения, отнимая эмоции и притупляя боль. Я резко выдохнула. Только холодный рассудок, Вася, иначе — труба, а мне туда рано… Дышим, дышим и думаем. Быстро! Пока не наигрался.

— Обойдешься… — выдохнула ему в лицо. Ничего общего с моим лучшим другом это… существо не имело.

Перед глазами плыло, и призрачно-зеленая рожа уже не так пугала. Сущность ты или нет — не знаю, но тело-то — физическое, шеей сквозь шарф и ворот куртки чувствую. А я с тобой, сволочь подколодная, не зря всю жизнь дружила. И как облупленного знаю. И для начала… уравняем разницу в росте. Я дернулась, попыталась лягнуться, и горячие пальцы сжали мое горло, поднимая над землей. Ни черта не вижу, но знаю… И на хриплом выдохе из последних сил врезала по дважды сломанному левому колену.

Он, глухо выругавшись, разжал руку и согнулся пополам, попятившись. А я мешком свалилась на дорогу, тряхнула головой и поползла. Нет, я очень хотела побежать. Насколько, что нашла силы на движение. Но онемевшие руки и ноги нервно тряслись и подгибались, и если встану — сразу упаду, а так…

— Куда?

Щелчок кнута, и лодыжки даже сквозь валенки обожгло болью. Я с визгом проехалась на животе назад, судорожно цепляясь за обледенелую дорожку. Выступ бы, затормозить и вывернуться…

— Рано еще.

Чего ждет-то, не понимаю?.. И неожиданное:

— Жаль, что именно ты писцом оказалась, Васька.

И еще более неожиданное:

— Я вам не помешаю, нет?

Я подняла голову, нервно поправляя съехавшую на глаза шапку. Сайел стоял напротив, сунув руки в карманы шаровар.

— А-а-а, пепельная ящерица… — протянул «Валик». — Тебя-то я и ждал. Нет, не помешаешь. Если поможешь.

— Помогу, — покладисто кивнул саламандр, и вокруг него ореолом взметнулись огненные искры.

А я… Нет, страха не было. Только жгучая обида на судьбу. И сердце обреченно пропустило удар, а горлу подкатил острый комок слез. Меня этот «назгул»-то прихлопнет одной левой и не напрягаясь, а против двоих как быть?.. Сайел посмотрел на меня и одними губами прошептал: «Лицо». И уточнил:

— Ей помогу.

Я быстро распласталась по дорожке, закрыв голову руками. От горячего ветра бросило в жар, «кнут» натянулся и звонко лопнул.

— Васюта, домой! Живо!

Куда там… Меня хватило только на то, что отползти в сторону и съежится на тротуаре. Я очень хотела удрать — я приказывала себе встать и задать стрекача! — но тело не повиновалось. Оно судорожно сжималось в комок и дрожало крупной дрожью. Я шипела на себя, кусала губы, а по щекам катились злые слезы. Кроме неожиданного предательства нет ничего обиднее собственного бессилия. Когда в единый миг все, что ты знаешь и умеешь, вдруг оказывается совершенно бесполезным.

А эти… били друг другу морды. Над дорогой плыли волны северного сияния, а в воздухе раздавались взрывы, щелчки и маты. И я бы поставила на «Валика». Нет, не по старой дружбе, отнюдь. Он был шустрее и проворнее. Сайел только отбивался, и довольно неуклюже: окружил себя снопом искр и вертелся на месте юлой. А «назгул» постоянно перемещался, и нереально быстро. И будто и не получил травму… Только что бил в лицо, и уже лупит жгутами зеленого тумана сбоку. Кажется, физическое тело имеет на духом преимущества.

— Сзади!.. — не удержалась, предупреждая.

— Домой ушла!.. — снова рявкнул саламандр.

Я инстинктивно вскочила на ноги и… устояла. Не без труда, но все же. Лодыжки прострелило болью, но на два шага меня хватило. А потом и на третий. И на тяжелый четвертый. Чудно, Вася… Вспоминаем вечер и машину. Отключаем мозг — и вперед. А то сидишь, глазеешь, и только поп-корна не хватает для полноты картины… И, расшевелившись, я поняла, почему тело не слушалось. Это не только шок, страх и боль. Я замерзла. Жутко, безумно замерзла, и заиндевевшие мышцы ног казались деревянными. И завтра все отмерзшее болеть будет зверски, не говоря уж об ушибленном. Если выживу.

Я почти доковыляла до своего подъезда, когда мимо с воплем просвистел саламандр. Рухнул на спину, матюгнулся и замер, раскинув руки и… потухнув.

— Сай!.. — я рванулась к нему и забуксовала. Одна крепкая рука ухватила за шиворот, вторая сжала мою ладонь.

— Да жив он, — спокойно прокомментировал «Валик». — Придуривается. Высшую сущность одним ударом не развоплотить. Через минуту-другую оклемается, разозлится и спалит всю округу. И сам выгорит дотла. Яркая сущность, заметная, известная. В нашем мире о силе саламандров легенды ходят.

Я замерла. Инстинкты верещали, приказывая драпать, но…

— Знаешь, ты всегда мне нравилась. Больше всех. И совсем не как друг.

М-мать, и почему всех маньяков под конец на разговоры тянет?! Молчал всю жизнь, и молчал бы дальше! Зацепил ведь, сволочь… В глазах вскипели слезы. И обернуться бы, чтобы убедиться — это все чья-то отвратительная, злая и глупая шутка, но…

— Жаль, что ничего не изменить.

…но у моих ног клубилось зеленоватое мерцание. И этот потусторонний глухой голос, такой чужой и незнакомый, и горячая костлявая ладонь, слишком большая для человека и тоже незнакомая…

— Выбор есть всегда, — выдохнула в ответ.

— Но не у всех, — отозвался он угрюмо. — Прощай, Вась.

Я трусливо зажмурилась. И очень вовремя. Огонь опалил щеки, ветром пронесся мимо, шепнув мне «Кышь!», и хватка призрачных рук ослабела. А я не стала медлить. Вывернулась и рванула к подъезду. И, лишь вскарабкавшись по ступенькам, открыв дверь и повиснув на ней, рискнула обернуться.

Сайел полыхал белым костром. Я прищурилась, прикрыв глаза ладонью. Круг пламени стремительно разрастался, плавя лед под его ногами и сугробы на тротуарах. Улицу затягивало вонючим туманом, в котором рассыпалась зелеными искрами сущность «Валика». Рыча, она металась вдоль огненной стены, но выхода, запертая в круге, не находила. А саламандр все наращивал мощь. Пламя взметнулось до третьего этажа, серебристые искры поползли по припаркованным машинам. Что ж он раньше-то фигней страдал? Неужели… меня боялся задеть?..

Сущность злобно взвыла и обернулась к саламандру. Сайел хищно улыбнулся в ответ и вскинул руки. Ей-ей, инквизитор… Я инстинктивно подняла голову и вздрогнула. Темное окно моей кухни приоткрылось, и на улицу выплыли огоньки свечей. И, оставляя во тьме сияющие «хвосты», рухнули вниз. Сайел поймал их и сжал кулаки. И… взорвался. Белая «звезда», рванув изнутри, полыхнула сверхновой.

Жар вспышки обжег щеки, хотя я находилась метрах в двадцати. И за дверью. А если кто увидит?.. Но окна домов сонно темнели, не обращая внимания на схватку. А я вытерла слезящиеся глаза и снова посмотрела на экзекуцию. От земли густыми клубами валил пар, воздух дрожал и шел рябью. А зеленая сущность горела. Яростное колдовское зарево проступало даже сквозь туман. И тускнело с каждой секундой. И я видела, как белое пламя пожирало свою добычу. Видела искаженное болью «лицо». Видела изъеденную огнем кожу. Видела, как тает, съеживается силуэт, до комка мышц, до скелета, до…

Отвернувшись, я отошла от двери, склонилась над ближайшим сугробом и без сожаления рассталась с недавним ужином. И долго обнимала живот, ожидая, когда уймутся болезненные спазмы, и… понимая. Я больше никогда не увижу своего лучшего друга. И отказываясь в это верить. Безумная огненная фантасмагория… конечно, не бред. Слишком больно, чтобы не верить. Но в то, что Валик ушел из моей жизни, я верить отказывалась. Не может такого быть… Не может! И пусть он полчаса назад чуть меня не придушил. Призрачным маньяком он был от силы час. А моим другом — больше двадцати лет. И этот коротенький час никак не перевешивал все совместно прожитое и пережитое. Никак. И злости не было. Только тупая боль в сердце.