Чтение онлайн

Ее охватил страшный гнев — лицо покрылось пятнами, в глазах были бешенство и ненависть, она вдруг завопила:

— Вон! Вон из моего дома немедленно! Ни секунды более! Вон отсюда!

Подняв с пола шляпу, я встал и сказал:

— С удовольствием.

Иронически улыбаясь, я пошел к двери, и открыв ее, вышел из комнаты. Крепко обхватив пальцами ручку двери, я осторожно закрыл дверь и услышал, как щелкнул замок.

Все это я проделал просто так, без всякой причины.

Я слышал за собой звук шагов, слышал, как меня окликнули, но продолжал идти вперед и оказался уже посреди гостиной. Тут я остановился, и Мерль догнала меня. Она тяжело дышала, ее глаза, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит. Лучи солнца, падавшие сквозь высокие окна, играли в ее рыжеватых волосах.

— Мистер Марло, пожалуйста, пожалуйста, не уходите! Вы ей очень нужны! Очень!

— Плевал я на нее. А вот вы ведете себя, как маленькая девочка. Ну ничего, держитесь бодрее, все будет хорошо.

Она схватила меня за рукав.

— Ну пожалуйста!

— Пошла она к черту, — сказал я. — Пойдите скажите ей, пусть она застрелится. Бедный Марло, он будет так расстроен. А если пистолет не поможет, пусть достанет пушку. Да побыстрее. Она все еще держала меня за рукав, и я погладил ее руку. Она быстро отдернула ее, удивленно посмотрев на меня.

— Мистер Марло, ну пожалуйста! Она в такой беде, вы так ей нужны.

— Я тоже в беде, — проворчал я, — сижу в этой самой беде по уши. Ну о чем вы плачете?

— Я ее так люблю. Хоть она любит кричать и ругаться, но у нее ведь золотое сердце.

— Черт бы ее побрал вместе с сердцем, — сказал я, — да ведь еще большой вопрос, есть ли у этой лживой старухи человеческое сердце. Она в беде, так пусть провалится как можно глубже, я не собираюсь ее откапывать. И я ей все уже сказал.

— Я уверена, если бы вы отнеслись к ней с большим терпением…

Совершенно бездумно я обнял ее за плечи.

Она тотчас отскочила от меня шага на три, в глазах у нее застыл ужас. Мы стояли друг против друга: я, как обычно, с полуоткрытым ртом, у нее же были крепко стиснуты зубы, бледные ноздри дрожали. В лице не было ни кровинки.

— Послушайте, — медленно проговорил я, — не случилось ли с вами чего-нибудь такого, когда вы были маленькой девочкой?

Она быстро кивнула головой.

— Вас, наверно, напугал мужчина?

Прикусив нижнюю губу маленькими белыми зубками, она опять кивнула.

— И после того случая вы так себя ведете?

Она стояла молча, все такая же бледная.

— Послушайте, — сказал я, — я не сделаю ничего такого, что может напугать вас. Клянусь, никогда.

Ее глаза наполнились слезами.

— Поймите, я прикоснулся к вам совсем случайно, ну как, например, к двери или к креслу. Совершенно случайно, без всякого умысла, понимаете?

— Да.

Наконец-то она вымолвила слово. Но в наполненных слезами глазах все еще оставался ужас.

— Да.

— Так. Надо мне этим заняться, — сказал я. — Ну что ж, все становится на свои места, расстраиваться больше не о чем. Теперь Лесли. Он занят совсем другими вещами. В определенном смысле, у него все в порядке. Правильно?

— О да, — сказала она, — да.

Для нее Лесли был кумир, для меня — куча дерьма.

— Теперь, эта старая винная бочка, — сказал я. — Она грубит, хамит и думает, что может грызть шеи и выплевывать кадыки. Она чудовищно оскорбляет вас, не переставая орет на вас. Что, разве не так?

— Ах, она… мистер Марло, я хотела вам сказать…

— Ну, конечно. Сами-то вы почему не пытаетесь бороться, ну с тем, кто оскорбил вас. Он все еще здесь?

Она поднесла руку к губам, и прикусив большой палец, посмотрела на меня.

— Он умер, — сказала она, — он упал… упал из окна.

Я протянул правую руку, останавливая ее.

— Ах, этот тип. Я слышал о нем. Неужели вы этого не можете забыть?

— Нет, — сказала она, отрицательно качнув головой и не отрывая руки от губ, — не могу. Наверное, не смогу забыть никогда. Хотя миссис Мердок все время повторяет, что мне пора забыть, а я никак не могу…

— Да, черт ее возьми, — проворчал я, — пора заткнуть ее жирную пасть. В последнее время она у нее не закрывается.

Кажется, мои слова ее удивили и покоробили.

— Да, но это еще не все, — сказала она, — я была его секретаршей, а он был ее мужем, ее первым мужем. Конечно она этого тоже не может забыть. Как же иначе?

Казалось, она, забыв о том, что я стою с ней рядом, разговаривала сама с собой. В бесстрастно и монотонно звучавших словах открывалась давно мучившая ее мысль.

Я почесал за ухом. В том, что она сказала, не было ничего особенного, но какое-то, как всегда неожиданное для меня самого, интуитивное предчувствие толкнулось во мне.

— Послушайте, — сказал я, — вам не попадался кто-нибудь еще, кто бы действовал на вас так же, как тот?

Она оглянулась вокруг, и я — тоже. Мы были одни, никто не прятался под креслами, никто не заглядывая окна и двери.

— А зачем вам это? — прошептала она.

— Можете не говорить, просто мне интересно знать, как вы это чувствуете?

— Обещайте не рассказывать об этом никому… никому на свете, даже миссис Мердок.

— Ей? Никогда. Обещаю.

На ее лице вспыхнула доверчивая улыбка, она уже открыла было рот, как вдруг с ней что-то случилось. Вместо слов я услышал какой-то клекочущий звук. У нее застучали зубы.

Мне хотелось дать ей хороший шлепок, но я боялся к ней прикоснуться. Странно, ведь ничего не произошло, мы, как и прежде стояли рядом.

Вдруг она повернулась и бросилась бежать. Раздался стук каблучков, и пробежав холл и хлопнув дверью, она закрылась в своем кабинетике.

Я пошел за ней, и подойдя к двери, услышал за дверью рыдания.

Что я мог сделать? Ничего. Да и кто бы мог?

Я повернулся и пошел опять на веранду. Постучав, я открыл дверь и просунул внутрь голову. Миссис Мердок сидела все в том же положении, точно памятник.