Чтение онлайн

— Тогда у меня будет пара просьб. Помогите Амалиниииэ и ее ребенку.

— Вы просите за нее? — изумилась Марена.

Старый герой сбросил любовное наваждение, но все еще искренне жалел и сочувствовал Амали. Марена подумала, что не смогла бы так и вздохнула. Она многого добилась, но ей еще большему предстояло научиться, она еще столько не знала о живых и что движет ими! Пожалуй, стоило попросить об уроках не только Олессу, но и старого героя-эльфа.

— Она сама еще как ребенок, не видевший мира. Запуталась, споткнулась, ей надо помочь подняться, если это вообще возможно.

Тут Марена могла его понять, ибо и сама была, как Амали. Не видела толком мира, потом тот ворвался в ее жизнь приливной волной, подхватил и потащил куда-то к мести, к квесту помощи живым, а затем и на королевский трон Стордора.

— Также я хотел бы навестить свою старую подружку Феолу, а затем можно и вернуться к Провалу, умереть уже там.

Он беззвучно добавил «не стоило вообще оттуда уезжать, умерли бы спокойно».

— Конечно, — торопливо согласилась Марена. — Возможно, она узнает вас, ей станет легче.

Короткие сборы уже закончились, и они отправились к портальной площадке. Ираниэль несли в носилках, и Марена испытывала легкое чувство вины, съездили, подлечились — отдохнули! Радовало только то, что сама Ираниэль словно ожила, включилась в дела и радовалась им. Да и ее «взаимодействие» с Амали стало решающим в вопросе раскрытия королевы Алавии.

Странно, конечно, что сама Амали не ощутила в Ираниэль этой застарелой нелюбви к сородичам эльфам, но в то же время, это ли не повод для гордости за сестру-жену? Значит, хорошо сдерживалась, умело вела себя! Зря она замыкалась в себе, впрочем Ираниэль, пожалуй, и сама поняла это, так что теперь Марена могла рассчитывать и на ее поддержку.

Вместе нести справедливость и улучшать жизнь, вместе радовать Гатара любовью, это ли не прекрасно?

— Политика — искусство возможного, — вдруг заговорила Ираниэль, словно уловив мысли Марены. — Но разве не вышло наоборот? В смысле, с местными аристократами?

— Умения правителя и так позволяют внушать любовь и трепет, — пожала плечами Олесса. — Амали не пользовалась ими в достаточной мере, теперь она будет пользоваться ими с избытком, ни то, ни другое не пойдет ей на пользу, и она оступится и ошибется.

Вот это — искусство возможного, говорил взгляд ее синих глаз, обращенных в сторону Марены. Малыми средствами разжечь, принудить к действиям и ошибкам, загнать в ситуацию, из которой не будет хорошего выхода. Причем, не проливая массы крови, хотя эльфы Алавии все рано поплатятся и пострадают, как уже пострадал Три Стрелы.

Но все равно это было лучше, чем кровавая бойня и война трех стран.

— Кстати, вот Три Стрелы напомнил, нужно будет навестить еще дриад.

— Да! — сразу оживились Марена.

— Опять леса, нет, это без меня, — простонала Ираниэль.

— Конечно, конечно, отправляйся в Стордор, сразу к целителям, нет, сразу в храм Ордалии.

— Ну, хоронить-то меня не надо! — разозлилась темная эльфийка.

— Но ведь она воздействовала на тебя чем-то!

— Ты взвалила на себя тяжелую ношу, — сочувственно сказала Олесса, пока они ждали ответа дриад на границе Бесконечного Леса.

Марена мысленно хмыкнула. Она жалела императрицу, та жалела ее в ответ, круг замкнулся.

— Ты тоже, — ответила она. — Ведь ты делаешь все это ради деда Бранда?

— Да, — просто ответила Олесса. — Я помогаю ему, как могу.

— Помогаешь?

— Почему, по-твоему, слава Минта разошлась так быстро и далеко? Щит Империи прикрывал их от убийц-эльфов, мои маги помогли ему у Города Любви, и теперь я еще помогу здесь и возле Провала. Помогу вам, правителям Стордора, и не дам вспыхнуть войне, а значит, Стордор сможет и дальше восстанавливаться и идти к процветанию. Ведь ты согласна, что Алмазному Кулаку небезразличен Стордор?

— Да, — согласилась Марена.

Она помолчала и все же сказала.

— Но ты понимаешь, что это не поможет? Дед Бранд уже отказал тебе, и он упрям… как дед!

— Кто сказал, что любовь должна быть расчетливой? — с затаенной печалью и радостью ответила Олесса. — Кто? Адрофит и его слуги? Если я начну высчитывать, вот здесь помогу, и он в ответ улыбнется мне, а если пошлю на два полка больше к Провалу, то он поцелует меня, будет ли это любовью? Мне говорят, что я нарушаю свой долг правительницы, императрицы и они правы, нарушаю. Иду вопреки ему, ради любви, которую таила в себе так долго, столько долгих лет! Но разве это любовь, если задвигать ее в угол? Я помогаю Бранду издалека, помогаю тем, кто был и есть рядом с ним и этого уже достаточно, самого факта помощи. Да, он вряд ли взглянет на меня и уж тем более женится, о детях и не мечтаю, но я помогаю ему, потому что люблю, а не потому, что хочу расчетливо удержать возле себя. Вот, буквально только что мы слышали рассказ о такой расчетливой любви, о попытках удержать Бранда возле себя. Барды воспевают Бранда и Светлейшую, складывают рифмы об их величайшей любви, а меня не покидает мысль, так ли уж велика была их любовь?

Марена слушала задумчиво, кивала в такт, так как слова Олессы перекликались с ее собственными мыслями.

— Но… дриады?

— Ты же считаешь, что с ними поступили несправедливо?

— Да.

— Мы придем к ним с миром и дружбой, восстановим справедливость. Пригласим к участию в делах Мойна.

— Они откажутся!

— Алавия хочет занять земли возле Провала, мы предложим дриадам помощь с дикими землями возле них. С освоением или уничтожением бесплодных гор между Урдаром и Бесконечным Лесом. В идеальном случае — Алавия и дриады вместе будут осваивать их, крепя дружбу и увеличивая численность живых, причем вдали от Провала.

— Но этого же не будет! Королева Амали не допустит!

— Политика — искусство возможного, — повторила Олесса с улыбкой. — Вначале мы надавим на Амали через дриад, а когда в Алавии сменится власть, восстановим справедливость и дружбу между ними.

— Дриады откажутся, они же никогда ни с кем не дружили, — возразила Марена.

— Тогда они умрут и жизнь живых вокруг станет легче и справедливее, — ответила Олесса. — Но никто не скажет, что мы не протягивали им руку дружбы, любви и справедливости, не так ли?

Марена утерла холодный пот со лба и подумала, что уроки политики определенно будут очень нелегкими.

— Всем выпить вот это!

Трусы, подумал Бранд, какие же они трусы. Удивительно, что вообще собрались убивать Проклятого, не иначе как Ролло им мозги задурманил или присутствие самого Бранда повлияло. Вот сорвавшееся покушение уже не выглядело удивительно, там скорее стоило изумляться, как они вообще сумели что-то сделать. Номтосс, возможно, был самым храбрым из них?