Чтение онлайн

Кто похитил картину?

По дороге к Иванке, они заскочили в отделение милиции, где работал старый приятель Валентина Миша Кронин, уже не раз помогавший им в «нестандартных жизненных ситуациях».

— Нет, дело, конечно, будет расследоваться очень тщательно, — рассуждал Михаил, впрочем, без большого энтузиазма. По нему было видно, что это происшествие вряд ли будет отнесено к разряду преступлений, подлежащих немедленному раскрытию. — По правде говоря, в этом районе наркоманов или бандитов мы встречаем нечасто. Но район старый, многие квартиры здесь сдаются внаем, а это значит, много и приезжей, случайной, очень разномастной публики.

— Вот ваш приятель, — продолжал Миша, — могло ведь так случиться, — он что-то не поделил с сотоварищами? Или о чем-то поспорил. Художники — народ импульсивный. Сегодня могут подраться, поспорив, кто гениальнее, а завтра…

Михаил выразительно посмотрел на Иванку, которая хранила молчание, что для нее было нехарактерно. Хотя, возможно, она просто не верила в дедуктивные способности работника дубинки и пистолета в этом, несомненно, очень непростом деле.

Валентин также не стали рассказывать приятелю про картину из холщовой сумки Гуруджи. Это лишь их версия. Возможно, эти подробности не имеют отношения к делу.

— Ох, ребята, — сказал Миша, и его улыбка была весьма многозначительной, — мне сдается, вы что-то здесь не договариваете?

— С чего ты взял? — весьма натурально удивился Валентин, хотя его мнение о дедуктивных способностях приятеля в этот момент заметно повысились.

— Да я вас хорошо знаю! — от души рассмеялся Миша, — там, где появляется ваша компания — скучно не бывает. Колитесь, что у вас в загашнике? Труп в багажнике?

Он еще продолжал смеяться, но глаза его посерьезнели.

— Вы на всякий случай еще раз проанализируйте все, что знаете, — может, и сможете подбросить дровишек в огонь. А? Или мне это только кажется?

— Михаил, — проникновенно произнесла Иванка. — Нас очень беспокоит судьба нашего товарища, человека тонкой душевной организации, прекрасного художника, человека, которому не от кого больше ждать помощи, понимания и сочувствия…

У Валентина от такой прочувствованной речи что-то даже защекотало в носу и в глазах, ему захотелось достать платок и громко высморкаться. Но он вовремя вспомнил, что платок забыл дома. Интересно, а если он сам попадет в подобную историю, и будет так же, как Гуруджи, валяться на больничной постели, что скажет Иванка? Будет ли так же со слезами в голосе вспоминать о нем? Расстроится? Опечалится?

— Хорошо, я сейчас же позвоню в христианский «Красный крест»… — предложил Михаил, — пусть пришлют к нему медсестру.

— Миша, на выход, — в комнату заглянул кто-то из сотрудников.

— Ну, простите, ребята, — Михаил быстро поднялся, — сегодня у нас небольшая запарка. — Затем немного помедлил, пытливо глядя на Иванку и Валентина, добавил на прощанье, — думаю, у нас с вами еще будет возможность обсудить это дело немного позже. Идет?

И, не дожидаясь ответа, быстро ушел.

* * *

Подъезжая минут через пятнадцать к дому Иванки, Валентин увидел то, что меньше всего ожидал увидеть…

Издалека они заметили маячившую на тротуаре перед домом знакомую фигуру, несмотря на довольно теплую погоду, завернутую в длинную бежевую шаль домашней вязки. Это была Валерия. И что-то с Валерией было не так. Она была растрепана и походила на птенца сороки, которого мать-сорока только что научила летать.

— Ой, ну, слава Богу, — завидев Иванку и Валентина, Лера бросилась к ним навстречу. — С вами все в порядке?

— А почему с нами что-то должно быть не в порядке? — удивленно спросила Иванка, обнимая ее, хотя в ее голосе прозвучали такие же слегка тревожные нотки, что и у Леры.

Валентин подумал, что женщины порой, как летучие мыши, могут изъясняться ультразвуками. И, что самое интересное, — при этом прекрасно понимают друг друга. «Отчего же прочие люди… к примеру, мужчины, не могут так же общаться друг с другом?…».

— У меня сегодня с утра было какое-то странное чувство… — Лера смотрела на них, словно мать, наконец, встретившая своих любимых детей из дальнего и очень опасного путешествия, — что с вами что-то приключилось. Я стала тебе звонить, — она заглянула Иванке в лицо, — а телефон был выключен.

— Я его забыла зарядить, — ответила Иванка.

— Но я этого не знала. Вот и помчалась к тебе…

Валентин знал эту странную привычку Леры — вот так просто, не предупреждая, нарисоваться в дверях — будь это ночь, или несусветная рань, неважно: «ах, я проезжала мимо…», «я соскучилась…», «мне дома было так одиноко», «у меня предчувствие…»

И уж совсем неожиданно для Иванки и Валентина, в дверях подъезда нарисовался Михаил, разговаривающий с консьержкой.

Он махнул рукой Иванке и Валентину.

— Ну вот, я же недаром говорил, у меня предчувствие, что мы с вами очень скоро снова встретимся.… Я ведь не сразу понял, что это твоя квартира ограблена, — повернулся он к Иванке.

Та замерла как вкопанная. У Валентина тоже перехватило дыхание. Вот оно, понеслось. Ох уж эта Иванка! Вечно вокруг нее вертится вся Вселенная, и, как правило, не в ту сторону.

— Представляете, — затараторила вышедшая вслед за Михаилом консьержка, — вот эта милая женщина, ваша приятельница, — она указала на Леру, — увидела, что ваша дверь открыта… А я ведь никого из посторонних сегодня в подъезд не впускала. И, потом, я никогда не позволяю себе отвлекаться, или покидать своё рабочее место… в моей жизни такое впервые! — Женщина почти плакала.

Еще бы! В их тихом, приличном квартале, более того, — в их очень респектабельном доме, чтобы случилось подобное! Невероятно!

И они все направились в квартиру Иванки.

У ее двери дежурил молодой парнишка в милицейской форме.

Все вместе они вошли внутрь. На первый взгляд все в квартире было в полном порядке. Обувь Иванки валялась по всей прихожей, на вешалке висели осенние, зимние и летние куртки все вместе. В общем, все было на своих привычных местах, все как всегда.

— Ну, давайте смотреть, что пропало. — Михаил привычным цепким взглядом окидывая пространство квартиры, искал какие-то зацепки, подсказки: то ли в виде грязного следа ботинок на полу, то ли брошенную отмычку, или четкие отпечатки чужих пальцев на зеркале, и вообще все, что могло бы послужить уликой и указывало бы на недавнее присутствие злоумышленников, вскрывших квартиру и унесших самое ценное.

Иванка осторожно, словно это была чужая квартира, прошла за ним вглубь.

Валентину размышлял, стоит ли рассказывать сейчас Михаилу о Гуруджи, о странной картине кисти неизвестного художника, которую тот подарил Иванке. Валентина мучила мысль, что и эта попытка взлома квартиры Иванки каким-то образом тоже может быть связана именно с появлением в доме той картины… Кстати, а где сама картина?

Но когда он взглянул на подозрительно молчаливую Иванку — что-то помешало ему выложить все Михаилу. Парень-то он хороший, но уж слишком буквоед. Ему давай факты, доказательства, улики. А какой конкретной информацией они могли с ним сейчас поделиться? «Иванка начала новый роман… при этой ей по ночам снятся драконы… а еще у нас есть такой друг — Гуруджи, которого вчера пытались ограбить…»?