Чтение онлайн

— Все, — вернулся в кабинет Стромов. — Еле отбили Рогонянов от допроса. Что у тебя? — Он удивленно посмотрел на Шлыкова, стоящего посередине кабинета и разорванного халата в белых плавках, черных носках и кроссовках. — Производственная гимнастика?

— Слушай, Стромов. — Игорь медленно закрыл пенал, отложил его в сторону, положил «Глок» на стол позади себя, подтянул рукава свитера и с возгласом: «За мной, Стромов!» бросился на закричавшего от страха главного врача Дарагановки.

Степа Басенок с чувством выполненного долга зевнул и, с трудом открыв глаза, стал с нескрываемым любопытством смотреть на белый, без единого пятнышка, потолок. Повернув голову набок, он увидел крепко спящего за столом человека и мимолетно подумал: «Устал человек, спит». Затем его посетила другая глубокая мысль: «Где я?» По большому счету ему было наплевать на это. В голове у Степы было гулко, легко и умеренно радостно. Он подтянул ноги, опустил их на пол и сел, обнаружив себя на медицинской кушетке в каком-то полумедицинском помещении. В комнате, кроме стола, за которым крепко спал человек, и кушетки, на которой сидел Степа, больше ничего не было.

«Пойду, — решил Степа, поднимаясь на ноги и направляясь к двери, — пройдусь».

В это время на территорию психиатрической больницы въехала черная «Газ-3110», за баранкой которой находился сам полковник Самсонов, решивший лично проверить, как прошел захват преступной медицинской группы, и какую выдающуюся роль сыграли в этом его оперативники, осуществившие выход на группу внедрением в нее своего сотрудника. Больничный парк уже озарился легким и теплым смущением нежно-утреннего солнца. Юные липы вдоль аллеи, по которой ехал полковник, были похожи на стройных женщин, обеими руками поправляющих прическу. Полковник пребывал в хорошем настроении, и, если бы не уверенность, что хорошее настроение, как и жизнь, мимолетно, он чувствовал бы себя еще лучше. Да, собственно говоря, он именно так себя и чувствовал, когда в конце аллеи повернул и остановил свой автомобиль в пяти метрах от основного входа в основной корпус психиатрической больницы.

— Что ты делаешь? — спросил Николай Стромов у Игоря, видя, как тот набирает разовым шприцем бесцветную жидкость из ампулы с зеленым ободком.

— Я когда-то санинструктором в армии служил, — объяснил ему Игорь Баркалов, склоняясь к скованному наручниками по рукам и связанному ошметками халата Шлыкову. — Хочу вспомнить, как это делается.

— Вас всех посадят! — Шлыков вздрогнул, когда Игорь потер ему ваткой, пропитанной водкой, сгиб руки. — Это преступление!

— Игорь, — осторожно вмешался в процесс «воспоминания» Николай Стромов, — на фиг он тебе нужен, давай лучше ему морду набьем и в КПЗ отвезем.

Но Игорь уже ловко попал в вену Шлыкова иглой и стал вводить туда лекарство особого назначения.

— Вот и все. — Он протер ваткой место укола. — Сейчас проверим тебя, Шлыков, и на вшивость, и на искренность. Давай-ка, Стромов, развяжем человека и приоденем…

Самсонов захлопнул дверцу «Волги», огляделся и направился к выбитым группой захвата дверям парадного входа в стационар. В вестибюле он столкнулся с начальником следственного отдела ростовского УВД Марчуком, который с праздным видом стоял возле стойки регистратуры и прислушивался к звукам, доносившимся со второго этажа. Марчук и Самсонов понимающе переглянулись и приветственно кивнули друг другу.

Степа Басенок, увидев во дворе дощатую кабинку летнего душа, вошел в нее и, раздевшись, долго стоял под прохладно-теплыми струями летней воды, смывая с себя театральный грим и мрачную усталость от медикаментозного сна. В голове его по-прежнему было легко и неоправданно оптимистично. «Где же я, все-таки, нахожусь? — весело думал он, одеваясь. — В доме отдыха, что ли? — Он с улыбкой покачал головой, достал из кармана расческу и причесал мокрые волосы. — Это ж сколько я вчера выпил?»

Самсонов и Марчук насмешливо, с легким налетом профессиональной суровости, смотрели, как таганрогская группа захвата и ростовские оперативники выводили из корпуса, по одному и по двое, задержанных, чтобы рассадить их в только что подъехавшие милицейские автобус с зарешеченными окнами и три патрульных «канарейки». Задержанных было много. Вначале вывели санитаров психиатрической больницы, и Самсонов понял, что город лишился почти всей своей команды по водному поло, это огорчило его. Затем оперативники вывели трех дам, которые при задержании представились как «медсестрички при сауне», они были в белоснежных мини-халатах, подчеркивающих все, что только можно подчеркнуть в дамах свежего и неизношенного возраста. Самсонов с удивлением узнал в одной из них служащую из машбюро городской администрации, в другой — местную активистку общества защиты животных, а в третьей — жену чемпиона города по быстрому гольфу Куксенко. Самсонов и Марчук понимающе переглянулись, и Самсонов, подозвав командира группы захвата, приказал:

— Белохалатниц рогоняновских в отделение не надо доставлять, высади их возле кладбища на конечной остановке автобуса, пусть помнят о смерти.

Затем оперативники стали выводить пациентов присаунных медсестричек. Это «группа из четырех человек, — как позднее прочтет в рапорте командира группы захвата полковник Самсонов, — у которых при обыске были обнаружены документы, заслуживающие уважения и внимания, но воспринятые бойцами, производившими захват, как фальсифицированные».

— Самсонов, — услышал полковник шепот Марчука, — делай вид, что за нашими спинами Москва, президент и все олигархи России, может быть, и сумеем проскочить на понтах.

— Понял, — в ответ шепнул Самсонов и вальяжной походкой уставшего от власти человека пошел в сторону задержанных в дарагановских саунах.

— Так, так, так, — презрительно окинул полковник взглядом одного из задержанных. — Значит, аж прямо из Москвы, да прямо к нам в баню приехали? Ну и сволочь вы, Иван Васильевич. Государство такой пост вам доверило, что даже я, — Самсонов заметил краем глаза, как Марчук сначала зашел за перегородку регистратуры, затем сел на стул возле окошка, а затем и вовсе, сымитировав обморок, скрылся из виду, — даже я, — повторил он с возмущением, — полковник Самсонов, не говоря о начальнике следственного отдела регионального УВД, полковнике Марчуке, у вас в подчинении был, ай-яй-яй. Мне вот буквально два часа назад министр звонил и глава президентской администрации, говорили, чтобы я таких, как вы, карал без всякой жалости…

— Полковник, — сухо оборвал допрошенный группой захвата генерал, — тебе не повезло. Я просто мылся в сауне, а женщины делали мне массаж, все три, — подчеркнул генерал, — лечебный. Раз ты меня задержал и позволил себе так разговаривать, то, надеюсь, у тебя есть веские основания для этого. Так что бери своего Марчука и быстро за мной в прокуратуру, будете меня допрашивать, остолопы. Если у вас не окажется оснований для моего задержания, я буду вынужден задержать вас. Понятно?

— Доказательств на товарища генерала полно, господин полковник, — услышал вдруг Самсонов. — Какие хотите есть доказательства. Есть заснятые на видеопленку. — Игорь, стоящий на верхних ступеньках лестницы, потряс видеокассетой в левой руке. — Есть на бумаге. И есть живой свидетель, очевидец, можно сказать, который знает массу имен и фамилий других очевидцев и свидетелей. — Он сделал шаг в сторону и указал на переполненного искренностью Шлыкова.

— Да! — воскликнул Шлыков. — У него, кроме всего этого, даже вилла в Испании есть и гражданство в Румынии.