Чтение онлайн

«Интересно, как дела у Джерома Джоунза? — подумал он. — И вообще, жив ли он?»

— Уотнолл рядышком с Ноттингемом, — сказал возница, который впервые добровольно открыл рот с тех пор, как они пустились в путь. — Пара миль всего.

Радость, которая охватила Гольдфарба, когда он услышал первую фразу возницы — Ноттингем большой город, а значит, там наверняка работают пивные и кинотеатры, когда есть электричество, а также, естественно, живут женщины,

— улетучилась через несколько секунд. Если не удастся раздобыть велосипед, несколько миль в военное время, да еще в конце осени, — это слишком много. С таким же успехом Ноттингем мог находиться и на Луне.

Он зарылся в солому, словно мышь-соня, устроившаяся в своем гнезде на зимнюю спячку. Один из парней, не просыпаясь, ударил его локтем в бок. Гольдфарб не обратил на это никакого внимания и лег поближе к нему, стараясь согреться. Он заснул через несколько минут, хотя и сомневался, что это возможно.

Гольдфарб проснулся и понял: что-то изменилось.

— Что происходит? — спросил он, садясь и вытряхивая из волос солому.

Один из парней, ливерпулец, который сказал, что его зовут Генри, ответил, прежде чем возница успел открыть рот.

— В Ноттингем приехали, приятель, вот что. Пожрать дадут.

Судя по акценту, до войны он работал на заводе — как его отец, а до него дед.

— Классно!

Гольдфарб принялся отряхивать солому с одежды, стараясь приобрести презентабельный вид — насколько возможно. Впрочем, он зря старался. Стояла ночь, да и форма у него была в жутком состоянии. С черного неба на землю смотрели звезды, но разогнать мрак им не удалось, а луна еще не вышла.

— У нас есть для вас супчик, ребята, — послышался из темноты женский голос; Гольдфарб смог разглядеть только силуэт, и все. — Вот, держите миски. Осторожно, горячие.

Суп с капустой, картошкой и морковкой действительно оказался очень горячим. В своей миске Гольдфарб не обнаружил ни кусочка мяса, но, судя по вкусу, цыпленок там пробегал.

— Отличная вещь, прямо праздник живота, — радостно воскликнул Генри, а его спутники на разные голоса — но не слишком внятно — его поддержали. Возница тоже.

— Парни, когда доедите, отдайте мне миски, мы накормим других голодных ребят, которые к нам приедут, а может, и своих тоже, — сказала женщина.

Гольдфарб не видел ее, не знал, молодая она или старая, красивая или уродливая. Еда, а главное, ее доброта заставили его почувствовать к ней почти любовь.

Когда все миски и ложки вернулись к женщине, возница сказал:

— Забирайтесь назад.

Лошади сдвинулись с места и зашагали дальше. Гольдфарб успел только громко поблагодарить женщину, которая их накормила.

Возница оказался прав — они добрались до Уотнолла к середине ночи. Переход оказался неожиданным: они ехали по открытой местности — и вдруг оказались среди хижин и зданий, которые, казалось, возникли из пустоты. Собственно, Уотнолл и был пустотой. Они проехали мимо пулеметов, около которых стояли солдаты, встретившие их радостными криками:

— Ну что, ребятишки, пришла пора немного поработать? Хорошо отдохнули?

— Отвяжитесь, — прорычал Гольдфарб под возмущенные вопли своих спутников; солдаты приветствовали их веселым смехом.

— Они палили по врагу, который летал у них над головами, — возмутился Генри. — Им не нужно было помнить, что их в любой момент может подстрелить какой-нибудь вонючий ящер. Лично я считаю, что тут просто курорт.

— Аминь, — сказал Гольдфарб, и его спутники согласно закивали, приправив согласие солеными ругательствами.

Если ты не пилот, служить в военно-воздушных силах не так опасно, как в пехоте. Но понять это можно, только когда приходится прижиматься брюхом к земле и молить всех святых, чтобы на сей раз пронесло.

Возница натянул вожжи, и лошади остановились. Одна тут же опустила голову и принялась щипать траву.

— Такси доставило вас на место, ребята, — сказал старик. — Идите туда.

«Туда» оказалось бараком типа «Ниссен», его очертания выделялись на фоне темного неба. Гольдфарб спрыгнул на землю и зашагал к бараку. Некоторые его спутники задержались, недовольно ворча, но Гольдфарб радовался, что может снова вернуться к работе, которую умел делать лучше всего.

Он открыл дверь и прошел через две занавески, закрывавшие вход. Внутри горели свечи и фонари, электричества не было, но все равно после улицы свет показался ему ярким. Усталый сержант знаком показал ему на стол, заваленный бумагами.

— Итак, посмотрим, куда мы сможем вас направить, — сказал он и пригляделся к потрепанной форме Гольдфар-ба. — Похоже, вам крепко досталось.

— Человек делает то, что должен, — пожав плечами, ответил Гольдфарб.

— Да уж, — кивнув, согласился сержант и вытащил анкету и огрызок карандаша. — Очень хорошо… докладывайте.

Гольдфарб назвал свое имя и фамилию, чин и личный номер. Сержант все старательно записал.

— Какая у вас специальность, э-э-э… Гольдфарб?

— Я специалист по радарным установкам, сэр.

Сержант собрался записать ответ, но тут же поднял голову и удивленно уставился на Гольдфарба.

— Специалист по радарным установкам? Кто-то, наверное, окончательно спятил, отправив вас в пехоту! Как такое могло произойти, черт подери?

— Я служил к югу от Лестера, сэр, когда ящеры разбомбили нас. Мы отбили их нападение, но они разрушили все, что можно было разрушить, и наше подразделение просто перестало существовать. Я прибился к каким-то солдатам и… — Он развел руками. — Вы же знаете, как это бывает, сэр. Я хотел сражаться и пошел в пехоту, у меня не было выбора — найти своих я не мог.

— Если бы за последние две недели мне платили по фартингу за такие истории, я стал бы самым богатым человеком в Англии. Но специалист по радарным установкам… — Он ухмыльнулся, и Гольдфарб понял, что он значительно моложе, чем кажется на первый взгляд. — Я получу благодарность за то, что нашел вас, уж можете не сомневаться. Где находилось ваше подразделение и чем вы занимались?

— Я не могу ответить на ваш вопрос, — сказал Гольдфарб.

В самом начале войны с Германией работа над радарными установками считалась сверхсекретной. Ящеры знали о радарах больше, чем англичане могли рассчитывать узнать за целое поколение, но от старых привычек трудно отказаться.

— Где находилось ваше подразделение и чем вы занимались? — повторил свой вопрос сержант с видом человека, умеющего справляться с самыми сложными ситуациями. — Нечего отнимать у меня время.

Спутники Гольдфарба стояли у разных столов и сообщали сведения о себе.

— Я служил в Брантингторпе, сэр, под началом полковника авиации Хиппла. Мы занимались тем, что искали способ установить радар на истребители типа «метеор» и изучали захваченные у ящеров радарные установки.

— В таком случае вас следует отдать под трибунал за то, что вы позволили кому-то — будь он хоть сам фельдмаршал — помешать вам продолжать вашу работу, — заявил сержант. Увидев тревогу, отразившуюся на лице Гольдфарба, он быстро добавил: — Не волнуйтесь. Вам ничего не грозит. Но если бы вас пристрелили, мы лишились бы ценного специалиста.