Чтение онлайн

Четверо детей! Он был прав, она мало что знала о детях. Тилли не могла припомнить случая, когда играла с детьми. Так далеко дети из деревни заходили редко. Иногда в праздник она видела, как они играли у ручья, но всегда стеснялась подойти. Сколько раз, притаившись в кустах, она наблюдала за их играми, особенно когда приходили дети горняков. Они тоже работали в шахте и летом в воскресенье приходили тайком к ручью: плавали и резвились. Детям горняков очень нравилось играть в воде.

— Я сбил тебя с толку?

— Простите, не понимаю вас, сэр.

— Мое предложение тебя пугает или у тебя другие планы?

— О нет, сэр, нет. Я согласна и буду стараться.

— Хорошо, но хочу предупредить, тебя ждет не очень сладкая жизнь.

— Мне не привыкать к трудным временам, сэр.

Говорила она тихо, и лицо оставалось спокойным. Но глядя на нее, он подумал: «Да, тебе в самом деле пришлось пережить немало». И едва ли впереди ее ждала легкая жизнь. Было в ней что-то особенное. Ее выразительные глаза притягивали к себе. Может быть, именно это пугало жителей деревни и в то же время влекло к ней мужчин, в особенности этого негодяя Макграта.

Макграты жили в деревне так же давно, как и Сопвиты в имении. И так получалось, что каждое поколение Макгратов чем-нибудь да отличалось: разбоем на дорогах, кражей овец, были среди них и охотники за чужими женами.

Чужие жены… Мысли Сопвита потекли по другому руслу. Он вспомнил о том, что в этот вечер ужинал у Майтонов. Агнес получала удовольствие, наставляя немолодому мужу рога. Марк полагал, что для лорда Билли это не было тайной. И сам Сопвит заблуждался насчет своей роли в затеянном женщиной спектакле. Он хорошо понимал, что стал лишь следующим в бесконечной веренице ее увлечений. Марк жалел, что поддался порыву, но Агнес была наделена какой-то необыкновенной притягательной силой. Как и эта девочка, хотя ее сила была иного свойства. Хотя почему иного? Эта стройная, худенькая девушка, в которой осталось столько детского, смогла разжечь огонь в таком мужчине, как Хал Макграт.

— Ты можешь прийти сегодня в имение? Думаю, тебе не очень хочется здесь задерживаться, правда?

— Да, сэр, я, конечно, приду сегодня.

— У тебя есть какие-нибудь вещи?

— Только то, что на мне, сэр, да там еще несколько сковородок и котелков, — она кивнула на сарай.

— Ну, кастрюли тебе не понадобятся, это точно, — негромко рассмеялся Марк. — Приходи, не задерживайся. Спросишь миссис Лукас — это экономка, я ее предупрежу. Договорились?

— Я приду, сэр. Спасибо вам.

Он повернулся, чтобы уйти, но потом снова остановился.

— Я бы на твоем месте не торопился с благодарностями, — широко улыбнулся Марк Сопвит. — Мои ребята — маленькие разбойники, и ты в этом скоро убедишься. Но я даю тебе свободу действий. Делай, что считаешь нужным, чтобы прибрать их к рукам.

— Да, сэр, конечно, — она смотрела, как мистер Сопвит сел на лошадь и уехал. Смятение охватило ее. Она благодарила Бога, что получила место, но многое пугало ее. Ей предстояло отправиться в большой дом, где много слуг. Какие они? Может быть, не лучше деревенских жителей. Как примут ее? И дети. Он сам назвал их разбойниками. Как ей с ними справиться? Она вдруг улыбнулась, решив следовать примеру бабушки, которая шлепала ее, когда она не слушалась, и награждала конфетой, если Тилли вела себя хорошо.

Уже совсем стемнело, когда Тилли добралась до ворот поместья. Робость охватила ее. Она миновала домик привратника, но ее никто не окликнул. Оставшуюся часть пути по аллее она шла почти ощупью и наконец вышла к обширной лужайке, за которой темной громадой высился дом. В некоторых окнах горел свет. Остальные казались огромными черными глазами.

Тилли обошла лужайку, обогнула дом и оказалась во внутреннем дворе, который освещал висевший на кронштейне фонарь. Тилли направилась в дальний конец двора, откуда доносились приглушенные голоса. Она увидела в стене четыре двери, но остановилась у последней. Теперь голоса слышались отчетливо, время от времени их прерывали взрывы смеха. Тилли постучала, не дождавшись ответа, постучала еще раз, на этот раз сильнее. Разговор тотчас стих, и дверь почти сразу распахнулась: на пороге появилась девушка приблизительно одного возраста с Тилли.

— Это ты из дальнего домика? — спросила она, всматриваясь в лицо Тилли.

— Да.

— Тогда входи.

Девушка с равнодушным видом отступила в сторону. Они оказались в маленькой комнате, служившей, как видно, раздевалкой. Тилли увидела развешанную на вешалках одежду и шали, а вдоль стены выстроилась парами обувь: от подбитых гвоздями сапог до домашних туфель. Комнату также освещал фонарь на кронштейне, который Тилли едва не зацепила головой, когда шла вслед за девушкой в кухню.

Тилли остановилась на пороге. В просторной кухне вокруг стоявшего против очага стола сидело несколько человек: трое мужчин и четыре женщины, они смотрели во все глаза и молчали.

— Вот и она, — объявила девушка.

— Без тебя вижу. Что, у меня, по-твоему, глаз нет? — откликнулась маленькая, невероятной толщины женщина, сидевшая во главе стола. — Сходи-ка доложи миссис Лукас, — обернулась она к мужчине по другую сторону стола.

— Успеется, она не обрадуется, если я оторву ее от ужина.

— Садись, девочка, — пригласил мужчина с дальнего конца стола. За это кухарка с лакеем наградили его злыми взглядами.

— Ее выбрал хозяин, — отвечая на их молчаливый протест, сказал он. — И кое-кому здесь не вредно об этом помнить.

При этих словах все беспокойно заерзали на своих местах.

— Садись сюда, сейчас за тобой придут, — кухарка Джейн Брэккетт указала Тилли на табурет у очага. Она поторопилась подтвердить свое положение старшей за столом, не желая уступать эту роль Роберту Саймсу.

С колотящимся в груди сердцем Тилли села на указанное место, чувствуя, что во рту все пересохло, а глаза широко раскрыты, как бывало всегда в минуты волнения. На какое-то мгновение ей показалось, что она попала в зал суда, так сильно ощущалась окружавшая ее враждебность. Потом в гнетущей атмосфере сверкнул луч света. Из-за стола поднялась молодая женщина, она подошла к фаянсовой подставке, сняла с нее кружку и, вернувшись к столу, налила в нее чай из большого чайника, что стоял на столе между кухаркой и лакеем.

Кухарка опешила от такого своеволия и даже лишилась на мгновение дара речи.

— Что ты себе позволяешь, Филлис Коутс? — наконец пришла она в себя.

— Ничего особенного, миссис Брэккетт, — не без вызова ответила Филлис. — Я просто налила чаю, — подтолкнула она локтем кухарку. — Поживем и увидим, как дела пойдут. Кроме того, — она что-то зашептала в ухо кухарке, и Тилли услышала только ответ миссис Брэккетт. «Я не боюсь никаких чар и другой такой ерунды», — но в голосе ее не чувствовалось уверенности.