Чтение онлайн

— Ну и трепач же ты, Микки, — со смехом оттолкнула его Кети. — Иди отсюда.

— Иду, уже ушел, — он встал и огляделся. — Где же наша большая Мэгги? Хотя, что я спрашиваю? Как всегда у какого-нибудь быка в стойле.

— Как по-твоему, Микки, в чем ее секрет? — раздался голос у противоположной стены штрека. — Ей двадцать два, а она еще не родила ни разу. Ей бы детей выводками плодить с ее охотой погулять.

To там, то здесь послышался сдавленный смех, и темные фигуры стали одна за другой подниматься с пола. Перерыв закончился, надо было снова браться за лопату. Копнуть, поднять, бросить. Копнуть, поднять, бросить. Ритм прерывался, когда полная бадья опускалась на подставленную черную от пыли спину.

Копнуть, поднять, бросить. Господи всемогущий! Ей этого не вынести. Теперь Тилли уже казалась раем пивная, от работы в которой она отказалась, и в пансионе, возможно, было не так уж плохо. Вот выйдут они отсюда, и она скажет об этом Кети… А когда они выйдут? Закончатся ли когда-нибудь эти мучения?

Через какое-то время работа остановилась на полчаса. Потом был еще перерыв, чтобы посидеть и попить воды.

В три часа дня объявили конец смены. Тилли совершенно потеряла счет времени. Она не слышала, что говорила ей Кети. Позднее она не могла вспомнить, как дошла от забоя до выхода на поверхность. Девушка только смутно сознавала, что не все дети выходили вместе с ними. Как потом объяснила ей Кети, для некоторых смена продолжалась двенадцать часов. Два часа им приходилось перерабатывать, хотелось им того или нет, потому что надо было расчистить забой для следующей смены.

В каком-то месте штрека Тилли почувствовала, что ступает по воде. Несколько мужчин остановились и стали строить предположения, почему поднимается вода.

Тилли запомнилось, как она стоит у входа в шахту среди потных лошадей и черных от угольной пыли людей и смотрит в ясное небо. Ярко светит солнце. Два жаворонка заливаются в вышине, соревнуясь в певческом искусстве. Ветер откинул с ее лба прядь волос. Она могла бы простоять так еще долго, но деловая, как всегда, Кети потянула ее за собой:

— Пойдем, по дороге успеешь надышаться.

Когда девушки добрались до дома, Бидди сделала для Тилли то, что не делала для своих детей. В тесной кухоньке усадила ее в корыто и осторожно смыла угольную пыль с волос и тела. Потом помогла Тилли вытереться и облачила в накрахмаленную ситцевую ночную рубашку.

Затем она уложила Тилли на соломенный тюфяк и дала поспать четыре часа. Потом разбудила и принесла ей на подносе в постель бараний бульон с клецками. Полусонная Тилли ела, а рядом похрапывала Кети. Когда девушка закончила есть, Бидди сказала тихо, забирая у нее пустую миску: «Теперь укладывайся поудобнее и спи, девочка, первый рабочий день твой закончился. Другого такого тяжелого дня больше не будет».

Дни шли за днями и складывались в недели, а недели — в месяцы. Тилли узнала, что значит работать по колено в воде. Научилась не падать в обморок, когда видела, как кого-либо калечила обрушившаяся порода или уголь, или когда горняка засыпало обломками, когда он выбивал подпорки, чтобы обрушить потолок выработки. Девушка научилась делать сальные свечи из воловьего жира и хлопчатобумажных нитей, что обходилось дешевле, чем покупать их у смотрителя. Она стала доверять Чарли, когда однажды один из рабочих завопил: «Бегите, газ», увидев, что крыса встала на задние лапки, принюхалась и опрометью бросилась к выходу.

Потом выяснилось, что деревянная перемычка развернулась и превратилась в преграду на пути воздушного потока. Приставленный следить за перемычкой мальчик уснул. На этот раз газа накопилось немного, но, если бы рядом оказался фонарь со свечой, мог бы произойти взрыв. На следующий день, когда Чарли вернулся, для него на каменном выступе разложили угощение в благодарность за спасение. Рабочие убедились, что Чарли лучше любой канарейки чувствует газ.

Тилли за многие месяцы ее работы поняла, что трудно узнать человека, покрытого угольной пылью. В шахте она дважды встречала хозяина, но он даже не посмотрел в ее сторону. Девушка спрашивала себя, стал бы мистер Сопвит ее разыскивать и заговорил бы с ней, если бы увидел ее имя в конторских книгах. Потом она решила, что хозяин, вероятно, не интересовался именами рабочих, предоставляя это смотрителю.

Одно Тилли знала твердо: каждый день, проведенный под землей, был ей ненавистен. Если бы нашлось другое занятие, она не стала бы долго раздумывать, согласилась бы даже на работу в поле. Надеяться на это не приходилось: из желающих получить такое место выстраивались длинные очереди. Кроме того, для сезонной работы в поле управляющие нанимали своих людей.

Дома Тилли все больше беспокоил Сэм Дрю. Тревожных симптомов трудно было не заметить. Когда в первый раз ее зашел проведать Стив, то Сэм подшучивал над ними. Однако, когда парень появлялся у них два воскресенья подряд, Сэм совсем перестал поддразнивать ее. Девушка сначала хотела объяснить, что Стив для нее, как брат. Подумав, она решила, что лучше промолчать, предоставив желающим строить догадки об их отношениях со Стивом.

Однажды произошел случай, заставивший Сэма проявить свои чувства. Тилли отработала в шахте четвертую неделю. В воскресенье вся семья собралась вместе, дети играли во дворе. Вдруг в комнату влетел Джимми.

— Тилли! Тилли! Там какой-то джентльмен на лошади спрашивает тебя, — скороговоркой выпалил мальчик.

Девушка поднялась из-за стола. Только двое из ее знакомых могли приехать верхом: хозяин или Саймон. Хотя она понимала, что хозяин не стал бы ее разыскивать.

— Я… на минуту, — зардевшись, проговорила Тилли, оглядывая притихшую компанию, и стала боком пробираться к выходу.

— Ты знаешь, кто это? — спросила Бидди.

— Кажется, знаю, миссис Дрю. Скорее всего Сай… фермер Бентвуд. Это… тот друг, о котором я вам рассказывала. Он заботился о бабушке и дедушке.

— Да, да, помню. Пригласи его к нам. Сюда не просто протиснуться, но все равно, пригласи.

Тилли не ответила ни «да», ни «нет», а просто поблагодарила миссис Дрю. Ей не хотелось, чтобы Саймон видел эту переполненную людьми тесную комнату. Он не понял бы, как она может так жить, и не смог бы оценить теплоту их сердец.

Бентвуд стоял рядом с лошадью посреди улицы. Из дверей соседних домов выглядывали любопытные. Тилли чувствовала себя неловко. Она знала, что они подумают, увидев приехавшего верхом хорошо одетого мужчину. Ведь он действительно был похож на джентльмена.

— Здравствуй, Тилли.

— Здравствуй, Саймон.

— Я только на днях узнал, где ты теперь живешь.

— Я здесь уже несколько недель.

— Боже! — вырвалось у Саймона, когда он оглядел неказистые домики. — Давай прогуляемся немного, не хочется здесь стоять.

— Хорошо, только захвачу пальто и шляпку. — Девушка оглянулась на полуоткрытую дверь.

Тилли вернулась в дом и, протискиваясь за вещами, обратилась к Бидди:

— Я… я прогуляюсь немного… Скоро приду… Я пришла одеться.

Когда она вернулась, на ходу надевая пальто, в комнате наступила тишина.

— Почему ты не пригласишь его в дом? — нарушил молчание Сэм.

— У него мало времени, — взглянув на него, объяснила Тилли.

Идя с опущенными глазами рядом с Саймоном, Тилли вдруг подумала, что давно уже так не ходила. Со стороны могло показаться, что она чего-то стыдится. Несколько последних недель она держала голову высоко: ей хотелось видеть небо и наслаждаться свежим воздухом.