Чтение онлайн

Ирина встала и прошла к длинному столу, стоявшему у дальней стены, вернулась с кубком в каждой руке и вручила их Велисарию и Антонине.

–  Пожалуйста, садитесь, - предложила она, кивая на еще одну кушетку. Большая комната была заставлена различными кушетками, все с дорогой обивкой. Правда, цвета обивки резко не сочетались с мозаикой и гобеленами, украшавшими стены. Настенные украшения казались еще более дорогими, чем кушетки. Правда, все свидетельствовало об исключительно плохом вкусе.

После того как полководец с женой сели, Ирина наполнила их кубки из другого кувшина, поставила кувшин на стол и вернулась на свое место.

–  Ситтас мне много о вас рассказывал, - сообщила Ирина.

–  А я говорил тебе, что у него гораздо лучший вкус в плане мебели? пробормотал Ситтас. Его глаза-бусинки восхищенно рассматривали комнату.

–  У ондатры лучше вкус, чем у тебя, Ситтас, - мило заметила Ирина. Затем улыбнулась Велисарию и Антонине.
– Вам эта комната не кажется ужасной?

Антонина рассмеялась.

–  Напоминает медвежью берлогу.

–  Очень богатого медведя, - благодушно прокомментировал Ситтас. Который может себе позволить игнорировать мелочные нападки низкородных людишек с псевдохудожественным вкусом. Плебейская зависть, вот это что такое, - он склонился вперед.
– Но хватит о мебели! Давайте-ка послушаем тебя, Велисарий. Я хочу знать все в подробностях. Все детали, слышишь? Не потерплю твоей обычной лаконишности.

–  Такого слова нет, Ситтас. Надо говорить: лаконичности, - поправила Ирина.

–  Конечно, есть! Я же его только что употребил, так? Как бы я мог употребить несуществующее слово?
– он улыбнулся Велисарию и снова отхлебнул вина.
– А теперь давай! Как тебе удалось обмануть этих жутких братцев и завладеть их армией?

–  Я не отбирал у братцев их армию. Сама мысль нелепа, и я удивлен, что ты повторяешь ее, как попугай. Кутзесу и Бузесу просто не повезло: их взяли в плен, когда они возглавляли разведывательный отряд, и я был вынужден...

Ситтас поперхнулся и выплюнул часть вина.

–  Даже Юстиниан не верит в эту чушь!
– запротестовал он.

Велисарий улыбнулся.

–  Как раз наоборот, Ситтас. Я только что вернулся с аудиенции у императора, во время которой он не выказал ни малейшего сомнения в официальном отчете о битве.

–  Конечно, не продемонстрировал! Кутзес и Бузес - фракийцы. Юстиниан фракиец.
– Ситтас подозрительно посмотрел на Велисария.
– И ты тоже фракиец.
– Он перевел взгляд на Ирину.
– Чертова деревенщина! У истинной греческой знати нет против вас ни одного шанса.
– Он злобно посмотрел на Велисария.
– Ты так и не собираешься мне ничего рассказывать?

Затем Ситтас повернулся к Ирине.

–  Вероятно, он дал клятву. Он все время дает клятвы. Дал свою первую клятву, когда ему было четыре года. Поросенку. Поклялся, что никогда никому не позволит зарезать эту тварь. И сдержал клятву. Говорят, свинья до сих пор жива. Наводит ужас на прилегающую территорию, жрет все, что попадается на пути. Теперь ее зовут Фракийская Погибель. Крестьяне молятся, чтобы появился новый Геракл и избавил их от чудовища*. [Имеется в виду пятый подвиг Геракла, когда он убил эриманфского вепря.] - Он рыгнул.
– Вот к чему приводят клятвы. Я сам никогда их не даю.

Ситтас снова посмотрел на Велисария гневным взором, затем вздохнул, словно смиряясь с судьбой.

–  Ну хорошо. Выпусти пикантные места. Расскажи о самой битве.

–  Уверен: ты уже все слышал.

Ситтас ухмыльнулся.

–  Эту чушь! К тому времени, как все приближенные императора, толкающиеся при дворе, передадут историю друг другу, в рассказе о сражении не остается ничего, что могло бы заинтересовать солдата.
– Он скривился.
– К сожалению, несмотря на свои множественные таланты, наш император не солдат. А придворные становятся все хуже, Велисарий. Двор заполняют личности типа Иоанна из Капуи и Нарсеса. И самая ужасная толпа вечно ссорящихся священнослужителей, которую только можно представить, даже если не судить их особенно строго.

–  Не надо недооценивать Нарсеса и Иоанна, - заметила Ирина вроде бы небрежно, но серьезно.

–  Я не недооцениваю их! Но... неважно. Потом. Но сейчас...
– он поставил кубок и склонился вперед, поставив локти на колени. Его внимательные глаза теперь смотрели только на Велисария. В них не было ни следа выпитого алкоголя.

Большинство людей, встретив Ситтаса, поражались его сходству с хряком. И общий внешний вид, и такие же тяжелые члены, и даже розоватая кожа необычно светлая для грека, такие же челюсти, нос-пятачок, маленькие глазки-бусинки. Глядя на лучшего друга, Велисарий думал, что сходство нельзя назвать неуместным. Если только помнишь, что свиньи-то тоже встречаются разные. Есть домашние, всю жизнь остающиеся в своем загоне, те, над которыми подшучивают, а потом съедают на пиру. Но есть еще и дикие кабаны, живущие в лесах, наводящие ужас одним своим видом. После встречи с ними остаются вдовы и сироты.

–  О битве, - приказал кабан.

* * *

Велисарий даже не пытался сократить свой рассказ о сражении. Ситтас сам был состоявшимся полководцем, и, как Велисарий прекрасно знал, его друг не потерпит сокращенную или облагороженную версию. Если Велисарий пропускал какие-то мелкие детали, Ситтас тут же задавал соответствующие вопросы - и все по существу.

После того как Велисарий закончил рассказ, Ситтас долго молча смотрел на друга, полулежа на кушетке.

–  Почему?
– наконец спросил он.

–  Что почему?

–  Не надо играть со мной, Велисарий! Ты спровоцировал персов, когда мог бы тянуть время. А потом ты рисковал так, что саму судьбу мог хватить апоплексический удар. Почему! В сражении не было смысла, и ты знаешь это не хуже меня.
– Ситтас с отвращением махнул рукой.
– О, да, конечно, при дворе не устают говорить, что это самая великая победа над персами за столетие. И что? Воюем с персами две трети тысячелетия. А мы, греки, и того дольше. Она никогда не закончится, если только здравый смысл внезапно не явит свою уродливую голову над тронами. Мы недостаточно сильны, что бы завоевать Персию, а персы недостаточно сильны, чтобы завоевать нас. Все эти войны только уменьшают население на приграничных территориях и изматывают обе империи. Вот мое мнение. И это также твое мнение, если только тобой вдруг не овладели иллюзии о величии. Поэтому я повторяю вопрос: почему!

Велисарий молчал. Спустя мгновение Ирина улыбнулась и встала.

–  Давай я покажу тебе сад, Антонина?

* * *

Как только они вышли в сад, Антонина опустилась на каменную скамью.

–  Тебе не нужно беспокоиться. Я видела его раньше, - сказала она.

Ирина села рядом с ней.

–  Сад - нечто, не правда ли? Боюсь, и здесь проявился вкус Ситтаса. И он так же ужасен, как и при выборе мебели и настенных украшений.

Антонина улыбнулась. Ее взгляд упал на статую. Улыбка перешла в гримасу.