Чтение онлайн

Молодой катафракт, бледный после болезни, еще сильнее побледнел после того, как до него дошел смысл слов. Анастасий жестом показал женщинам, чтобы прошли вперед.

–  Помогите девушке, - сказал он на кушанском с сильным акцентом. Успокойте ее.

Мгновение спустя Велисарий уже давал девушкам указания на хорошем кушанском и маратхайском. Девушки поспешили сделать, как он им велел. Они все еще с упреком бросали взгляды на солдат, собравшихся в комнате, но рабу было понятно: это упреки мужчинам вообще, не лично этим.

Очень странные солдаты, на самом деле.

Но, он знал, не уникальные. Он вначале не все понял, поскольку оказался непривычен к неофициальному общению римлян. Полководца и его подчиненных. Но рабу доводилось встречать таких солдат и раньше. Нечасто. Только кшатрии из маратхи и раджпутов обладали таким кодексом чести. Эти мужчины не унижались до зверств, изнасилований и бессмысленной жесткости, поскольку являлись самыми опасными и умелыми убийцами в мире. Типичное для солдат дебоширство было ниже их достоинства.

Кшатрии из малва не чтили этот кодекс. Йетайские звери лишили их той малой доли чести, которой они все еще обладали. А обычные солдаты, составлявшие основную массу армии малва, вообще не знали, что такое честь. Шакалы - стоило только ослабить дисциплину.

Раб содрогнулся, вспоминая, что сталось с его родным городом.

Он никогда больше не увидит свою любимую семью, но он знал их судьбу. Его жена, скорее всего, сейчас надрывается на кухне у какого-нибудь знатного господина из малва или купца. Его сын работает или на полях, или в шахтах. А две его дочери...

Он посмотрел на трех своих соплеменниц, которые теперь сидели на кровати, окружив обезумевшую девушку. Нежно прикасались к ней женскими руками, произносили теплые слова. От них пахло женскими запахами. Три молодые рабыни, принадлежащие какому-то сутенеру. Раб отвернулся, сдерживая рыдание. Потом заставил себя снова посмотреть на девушку на кровати. По крайней мере, его жена и дочери этого избежали. Избежали, потому что им повезло: их дом захватили раджпуты, а не йетайцы, и не простые солдаты. Раджпуты-кавалеристы под командованием молодого знатного офицера. Который холодно надменно и презрительно смотрел на все и вся, как может смотреть только раджпут из сословия кшатриев. Раджпуты забрали из их дома все, до последней простыни. Затем съели всю еду и выпили все вино. Но когда пришел неизбежный час и кавалеристы стали поглядывать на пленных женщин, раджпут-офицер твердо сказал: "Нет".

Холодно, надменно, презрительно. Его люди подчинились. Даже не стали ворчать. Они были обучены дисциплине раджпутов, гордости раджпутов и чтили древнюю славу раджпутов.

Раба вернул в настоящее голос хозяина. Как понял раб, Велисарий приказывал всем мужчинам покинуть номер.

В коридоре Велисарий достал кошелек. Гармат положил руку ему на плечо.

–  Мы заплатим, Велисарий. Мы оба знаем, что у тебя недостаточно средств.

Аксумит отдал приказ одному из сарвенов. Черный солдат исчез в поисках владельца гостиницы. Вскоре он вернулся, за ним следовал владелец. Последний улыбался. И неудивительно! Еще одну комнату гостям! Конечно!

Не прошло и часа, как несчастную девушку перенесли в новый номер. Это была небольшая комнатка, прилегающая к номеру Эона. От люкса ее отделяла дверь. Велисарий приказал женщинам, чтобы по крайней мере одна из них постоянно находилась с несчастной. И ни при каких условиях не следовало пускать в комнату мужчин, до его особого распоряжения. Девушки с беспокойством посмотрели на солдат. Их мысли были очевидны:

"Он что, всерьез ожидает, что мы сможем не пустить этих мужчин туда, куда они захотят войти? Каким образом, интересно?"

–  Они даже не станут пытаться, - заявил Велисарий.
– Уверяю вас.

Поскольку вопрос временно решился, Велисарий отвел всех мужчин в свой номер. Раб последовал за группой воинов. Неуверенно, с колебаниями и с очень большой неохотой.

После того как все расселись - те, кто мог, поскольку номер был маленьким, - Велисарий вздохнул и объявил:

–  Это сильно изменит наши планы.

Как раб и опасался, все, как один, посмотрели на него. Их мысли казались очевидными:

"Мертвые ничего не расскажут". Велисарий мрачно улыбнулся.

–  Нет, - сказал он.
– Я заберу его с собой в Рим. Проблема в девушках. Малва определенно допросят их после того, как мы уедем из Бхаруча. До сегодняшнего дня меня это не волновало. Но наше отношение к этой несчастной резко не соответствует образу, который мы так тщательно создавали. Венандакатра не дурак. Он почует, что что-то не так.

Гармат откашлялся. Велисарий вопросительно приподнял брови.

–  На самом деле, Велисарий, я думаю, что проблема возникла раньше. Даже до появления новой девушки.
– Он еще раз кашлянул.
– Из-за тебя.

–  Меня?
– переспросил полководец.
– Как так?

Гармат вздохнул и всплеснул руками.

–  Я же живу с тобой в одном номере! Я же не слепой!

Он потрепал бороду.

–  Если твоя жена когда-то начнет интересоваться твоим поведением, я смогу ее уверить, что ты был поразительно верен ей во время путешествия в Индию, даже когда красивые молодые женщины приходили в твой номер по ночам. Но не думаю, что это успокоит Венандакатру. По крайней мере, не после того, как ты столько времени потратил, убеждая его в том, что не менее развратен, чем он сам.

Лицо Велисария стало каменным. Он сжал челюсти.

–  Ха!
– воскликнул Эон.
– Так! От меня требуют, чтобы я влезал на любую бабу, которую приводят ко мне в номер. Я вынужден играть роль жеребца. Но полководец, все это придумавший...

Давазз дал ему подзатыльник. Раб пытался не вытаращить глаз. Он не думал, что когда-то привыкнет к подобному. Ни одного индийского принца так не воспитывали. Да еще раб.

–  Тихо, Эон! Ты не женат. И хватит жаловаться. Я устал от твоих стонов.

–  Мы все устали, - рявкнул Валентин.

–  Дома ты трахал всех баб, которых мог затащить к себе в кровать, проворчал Эзана.
– Начиная с четырнадцати лет.

–  Тринадцати, - поправил Вахси.

–  Там все было по-другому! Их не заталкивали мне в комнату и я не делал это, потому что...

–  Заткнись!
– рявкнул Менандр. Молодой катафракт покраснел.
– Прости, принц. Но я на самом деле не в состоянии больше выносить твои жалобы. Ты все время возмущаешься по этому поводу, а я не могу... ну, надеюсь, через пару дней или... но...