Чтение онлайн

Можно сказать, что сегодняшний день для Алины, прозванной Снежной королевой за свой ледяной нрав, стал судьбоносным. Вот только мало кто знал, что похожих результатов она ждала больше года. Нет, не ждала, трудилась в поте лица, ничего ей с неба не падало. Каждый шаг продумывался и просчитывался.

Это время было трудным для всех наших героинь. Ирина, дочь Гурьева, могла остаться ни с чем. Банкир все до гроша вложил в акции ангольского синдиката. В случае его смерти банк получит лишь акции в качестве погашения кредита. Стоит убрать Гурьева, как Фельдман со Шпаликовым будут торжествовать победу. Ему ничего не стоило погасить кредит, но азарт не позволил этого сделать. Савелий Георгиевич превратился в наркомана, денежного наркомана, и не мог остановиться. А это уже не бизнес, а диагноз. Его даже смерть не пугала.

Юлия Баскакова получила удар не легче, чем Ирина Гурьева. Она прожила с нелюбимым человеком пять лет, строила грандиозные планы, вкалывала день и ночь: вела переговоры, оформляла покупки, прибегала к воровству с помощью Дербенева, рисковала свободой. И чего добилась? Адвокат семьи Роман Лурье рассказал ей о новом завещании мужа – галерея перейдет в руки государства. Доигралась. Отблагодарили. Таких женщин обижать нельзя!

Ирина не могла простить отцу смерть матери, и вот теперь из-за собственного сумасбродства он может сделать ее нищей. Юлия никогда не любила своего второго мужа, Илью Баскакова, но она честно и преданно служила его делу. Она хотела добиться больших успехов и добилась. Благодаря ей, ее уму и усердию галерея получила международную известность. Первый муж, талантливый, но безалаберный человек, жил в нищете, своему сыну Юлия давала деньги тайком, так как Баскаков ненавидел пасынка. Скорее всего, он ненавидел всех, кроме себя любимого. Этот идиот воспринимал труд жены как должное и счел возможным лишить ее наследства.

У Алины в то время больших проблем не существовало. Конечно, бизнес шел не так, как хотелось бы, не хватало денег на сырье, приходилось покупать фирменные стекляшки Сваровски и выставлять их в оригинальной оправе на витрину. Когда заказчик сам предоставлял камни, их вставляли в понравившуюся ему оправу вместо стекляшек. Лишнее время, лишний труд и небольшие, сравнительно небольшие доходы, из которых добрая половина уходила на рекламу. Что касается взаимоотношений с мужем, годящимся ей в отцы, то она им восхищалась. Юлиан Печерников стал ее открытием. Она работала представителем компании «Де Бирс» в России и была на хорошем счету: образованная, знающая несколько языков, с хорошим вкусом. Алина была дочерью ювелира, ей с юности привили любовь к красоте и понимание материала. Ее эскизы высоко ценились. В конце концов она была приглашена в лондонский филиал компании «Де Бирс» в качестве консультанта, а потом и эксперта. Карьера быстро пошла вверх, вскоре Алина взяла под свое крыло и парижский филиал. Все шло вроде бы прекрасно, но не хватало творчества, она превращалась в чиновника. И вот однажды ей на глаза попался скромный гарнитур русского ювелира Печерникова. В нем было столько легкости, изящества, что девушка решила познакомиться с автором. Она практически уже не бывала в России, рабочий график был слишком плотный – Лондон, Париж, Амстердам, Нью-Йорк… Взяв недельный отпуск, Алина приехала в Москву: кто-то над ней подшутил, сказав, будто Печерников молодой красавец, русский самородок, и если его хорошенько раскрутить, то он станет вторым Фаберже.

Печерников оказался шестидесятилетним инвалидом с костылями. Работал в одиночку на даче, так как квартиры в Москве не имел. Больших капиталов не нажил. Это был истинный художник, напрочь лишенный коммерческой жилки. Их взаимоотношения выстроились сразу после нескольких фраз ювелира.

– Достаточно на вас посмотреть, и в душе вспыхивает вдохновение, – сказал он, увидев девушку. – Вы, как Галатея или муза, несете в себе неисчерпаемый заряд энергии. С вами можно творить чудеса.

– Вы и без меня чудотворец. Но если я помогу художнику творить, то могу в этом усмотреть свою миссию. Наконец от меня будет какая-то польза. Вы готовы жениться на мне?

Печерников потерял дар речи. Через три месяца был создан гарнитур знаменитого «Ока света». Алина сумела протолкнуть фотографии во все мировые каталоги, и о Печерникове заговорили в полный голос. Начался наплыв потенциальных покупателей. Приезжали со всего мира, но всем было отказано, так как речь шла о покупке авторских прав. И хотя предлагали большие деньги, Алина оставалась непреклонной. Печерников уже махнул рукой и готов был идти на компромисс, но молодая жена знала, что делает, а он не смел с ней спорить.

И вот однажды в их салоне, который открыла Алина на собственные сбережения, появились гости из Арабских Эмиратов. Шейх Абу Фат – крупный бизнесмен, миллиардер, политик, человек-легенда, его сын Абу Фат-младший и крупнейший дипломат королевства, к нему прислушивался весь Ближний Восток и страны Персидского залива, двоюродный брат шейха шейх Аургент Зеба. Они прибыли в Россию по вопросам торговли, но первый свой визит нанесли ювелиру. Разговор шел на английском языке, которым Алина владела свободно. Ювелир понимал, о чем шла речь, но сам говорить не решался. Впрочем, от его слов ничего не зависело.

Шейхи знают толк в ювелирных изделиях. Увидев гарнитур воочию, арабы открыли рты, не в силах скрыть восхищение.

– Через год мой сын женится, – начал Абу Фат-старший. – Я хочу, чтобы его жена, принцесса Амана, была на свадьбе в этом ожерелье. Ничего лучшего я не видел. Такой гарнитур достоин самой красивой девушки Востока.

– Нам льстит ваша оценка нашего скромного труда, – улыбаясь, сказала жена ювелира.

– Как я понимаю, вы показали нам образец? – спросил Аургент Зеба. – В нем нет бриллиантов. Впрочем, это не важно, камни мы предоставим свои. Коллекционные, индийские, особой огранки, их отбирали в семейную коллекцию столетиями. Наконец-то им найдется достойное применение.

– Конечно, – согласилась Алина. – Но мы должны официально оформить заказ, а камни вы обязаны занести в таможенную декларацию с полным описанием. Мы работаем легально.

– Безусловно, – кивнул Абу Фат. – Но есть маленькая деталь, о которой придется умолчать.

Он кивнул брату, Зеба достал из кармана замшевый мешочек и высыпал на стол, застеленный черным бархатом, семь крупных бриллиантов синего цвета.

– Эти мы декларировать не будем. Один камень в двадцать четыре карата пойдет в центр, а шесть по пятнадцать карат расположите вокруг. Что-то вроде русской ромашки. Должен получиться кулон, который мог бы легко присоединяться к ожерелью как завершающий аккорд и с легкостью сниматься. Надо продумать этот вариант, я лишь подал идею. Не хотелось бы, чтобы эти камни выглядели как инородное тело. Никто об этом не должен знать, камни я провез в дипломатическом багаже, так же их и вывезу в виде отдельной готовой детали.

Печерников и Алина едва сдерживали свои эмоции. Голубые бриллианты такой чистоты, огранки и размеров никто еще не видел. О них можно прочитать в приключенческих романах, фантастике или справочниках по ювелирному искусству, где упоминаются редкости, но вот так у себя на столе в таком количестве увидеть подлинники?

– С таким материалом работать одно удовольствие, – пробормотал Печерников по-русски.

Жена перевела его слова гостям.

– Остальное я привезу в следующий приезд, через две недели, – продолжил Зеба. – И как вы сказали, оформлю все как полагается.

– Будем ждать. Можно не придерживаться точных размеров, мы постараемся поиграть на разнице. В любом случае оправа будет делаться заново. К свадьбе успеем.

Оформив необходимые документы, гости ушли. Алина и ее муж взяли лупы и начали с восторгом рассматривать уникальные камни.

Наконец Алина пришла в себя, выпила вина, закурила и, прохаживаясь по комнате, сказала:

– Ты будешь делать две оправы. Точные копии нашего образца. Одну мы заполним «якутами».

– Зачем? Если мы продали эксклюзив, то не имеем права делать копии.

– Будешь делать то, что я сказала.

– Но где же мы наберем столько бриллиантов? У нас не хватит денег.

– Возьмем в долг. Под проценты. Плевать. У нас есть образец, мы должны сделать копию из натуральных бриллиантов и, наконец, сделать заказ с индийскими камешками. Представляю себе, что это за стекляшечки, отбираемые в коллекцию столетиями.

Печерников долго смотрел на жену, у которой горели щеки и блестели глаза, потом тихо сказал:

– Ты нас погубишь, Аля. Черт со мной, но тебе еще жить и жить.