Оковы любви
Шрифт:
Сомнения мои по поводу Степана медленно растворялись. Может, я перегибаю палку, ведь моим родителям виднее! Я, молча, кивнула ему, и в это время вошла мама с запеченной курицей. Отец подбежал и отобрал у неё блюдо.
– Что же ты не попросила?
– Я, по-твоему, настолько слаба и стара, что не могу понести своё фирменное блюдо? – возразила мама.
На самом деле, это я готовила курицу, которую научила меня готовить бабушка, а мама только закинула в духовку.
– Нет, ты самая лучшая, сильна и юна как всегда! – сказал он и поцеловал её в лоб.
– Так уж и юна! – смутилась она и, когда раздался звонок в дверь, зрачки её глаз расширились настолько, что потемнели целиком. – Гости прибыли! Так рано? Через два часа должны были прибыть! Ты со своими словечками отвлек меня, иди лучше встречай, а не шуры-муры крутить тут!
– Как же я тебя обожаю! – сказал он и не удержался, поцеловав её в щечку, отчего мама смутилась.
Я бы хотела быть так же со Степаном, как мои родители. Они такие счастливые, хоть и разные люди. Иногда я сравнивала себя со Степаном, что у нас есть общее: это и профессия, один и тот же университет, факультет и общие интересы наших родителей. Но нормы поведения и общения у нас разные. Это значит, мы созданы друг для друга. Как мои родители.
Мама сняла фартук и бросила его папе, тот бросил на меня, и я, как пуля, побежала вешать его на кухню. Дверь отворили, я едва успела подбежать к приходу гостей и увидела за порогом двух интересных персон. Дядя, высокий и худой мужчина, со шляпой на голове и в темном облинявшем пальто и серым шарфом вокруг шеи, а рядом с ним тетя – полненькая женщина в коричневой до пола шубке, с большой обвисшей грудью, а на голове тоже фетровая шляпа, украшенная брошью из черного пера. Они вошли в квартиру, и мама прямо с порога крепко обняла тетю, еле обхватив её руками.
– Здравствуй, дорогая! Узнаю знакомые ароматы! – поздоровалась мама и, почуяв её аромат духов, сморщила нос.
– Здравствуй, дорогая моя! Наконец-то мы выбрались из всех забот и добрались до вас. Рассказывайте, как вас здесь в столице живется, а? – спросила громко она и довольно улыбнулась, снимая со вздохом туфли.
– Все наши дела и как мы здесь уживаемся, мы обсудим непременно за столом, который давно как ожидает вашего прихода.
– Я как раз очень проголодалась, в самолете такую гадость дают, мясо у них на вкус, как будто резиновую подошву съела, – поворчала громким и грубым голосом тетя.
– В самолете все готовят на быструю руку, а тут у меня всё домашнее, я два дня у плиты стояла! – приукрасила мама.
– Так уж два дня!? – захихикала тетя и, увидев меня, удивилась. – А это Камилла? Как она подросла-то, невеста наша!
Тетя обняла меня большими руками и прижала к себе так крепко, что я не могла вымолвить слово и с ней толком поздороваться. Вдобавок ещё, её духи въелись мне в нос, отчего меня чуть не вырвало. От неё исходил очень приторный аромат клубники и ванили, смешанный с коровьим запахом. Теперь понимаю маму! Затем она отпустила меня, и я еле стояла на ногах.
– Такая хиленькая, худенькая! – смутило тетю моё телосложение. – У нас бы в краю сочли бы её тяжело больной.
– Нет, просто она соблюдает режим питания! Ежедневно!
– Что-то совсем исхудала на этих режимах! – Она зашла в ванную, следом зашел её муж, и громко добавила: – Вот моя дочка ест всё, ни от чего не отказывается!
– Дояркой быть её дочери, как её мама, с таким питанием! – прошептала мама тихо под нос, раскладывая горячий салат по тарелкам, которые я невольно подавала их ей.
– А какая она сейчас здоровая у нас, ух! – продолжала хвастаться тетя и через секунду, увидав на столе еду, тут же позабыла о ней. – Как всё красиво и аппетитно! Зина, ты точно знаешь, как нужно встречать гостей!
Я присоединилась к гостям, выпила апельсиновый сок и вилкой поковыряла овощи в тарелке. Тетя жадно ела курицу, отвечая с набитым ртом на мамины вопросы и запивая вином каждый кусок, что отец еле успевал подливать ей. И вот, наевшись, она заметила, что на моей тарелке до сих пор не убыло, и подложила кусок курочки поверх моего.
– Муж бросит тебя такую худущую! – шепотом сказала тетя и дыхнула винным запахом на меня. – Ты ешь, Камилла, вот, честно, умоляю, на тебя так страшно смотреть! Посмотри на меня, здоровая, крепкая, и ты такой будешь!
– Жениху её нравится, как она выглядит! Пускай бережет свою фигуру! – возразила мама и подняла бокал вина. – Я предлагаю выпить за её успешное окончание университета и потрясающую защиту диплома, она теперь квалифицированный юрист!
– За Камиллу! – громко подхватила тетя и чокнулась с мамой так сильно, что послышался звон, и над столом брызнулись капли вина.
Все выпили за меня, после чего дядя пригласил папу выйти в коридор, чтобы поболтать подальше от жен. Тетя подсела к маме и пробормотала уже заплетающимся языком:
– Доска васа… так похоза на тебя, твоя копиа! Красавица, такое сокровисе, у нас в краю… все бы парни за ней очередями стояли, бились бы за неё! Я увэраю! – И уже обратилась ко мне. – Камиллочка, закрой ушечки!
Ох, опять эти женские взрослые разговоры на запрещенные темы!
– Убери пустые тарелки! – приказала мама, и я с удовольствием забрала опустевшие тарелки с косточками и понесла на кухню.
Я поставила аккуратно в раковину тарелки и включила кран. О чем же они будут говорить? По-любому речь пойдет обо мне и о браке со Степаном. Интересно, а они будут обсуждать о брачной ночи и как у меня с ним произойдет? И почему они обращаются со мной как с ребенком, и, в конце концов, если это касается меня, я обязано узнать. Женское любопытство взяло вверх. Подошла на цыпочках к двери и прислушалась.
– Хороша моя дочка, соглашусь! Училась с большим упорством, старалась… – начала расхваливать меня мама и сменила тон голоса на грубый. – Но такая несамостоятельная, без меня она бы вообще ничего не добилась.
– Да, да! – поддержала тетя, еле проговаривая слова. – Ты вофе молодес, сильная зензина!
– Вот женятся они, мне опять придется её учить семейной жизни, ведь она ничего не может без меня! Зато она у нас очень послушная! Всё, что скажу, она все сделает!
– Так ты её на своих же пальцах …как бы крутишь, как это там… как маниа… мериане…
– Как марионетку? – И она зашепталась. – Так и есть! Слепила как надо и сейчас могу управлять её жизнью. Можно, так сказать, держу свою дочь, во! В своих руках!